Ворох заготовок для стрел лежал на ковре, и было похоже, что рыцарь только что шлифовал древки для стрел при помощи костяного кольца.

В шатре горели два масляных светильника, и курилась жаровня, распространяя приятный, терпкий запах. Наверное, от этого запаха голова у меня закружилась, и я сильнее вцепилась в корзину, как будто она единственная могла удержать меня в реальности этого мира.

Рыцарь медленно поднялся мне навстречу, откладывая стрелу и кольцо, и подошел совсем близко, не спеша заговаривать. Я тоже молчала, держа перед собой корзину, как щит.

— Выйди, Эдвин, — велел рыцарь мальчишке. — И проследи, чтобы не беспокоили.

— Да, сэр! — бодро пискнул паж, а потом я услышала шорох падающего полога, и мы с Рэнделом Эдейлом остались одни."

"— Какой волшебный подарок этой ночью, — сказал он, протянул руку и откинул капюшон с моей головы. Я не стала прятаться, хватаясь за капюшон, а посмотрела рыцарю прямо в глаза.

— Возвращаю ваш плащ, — сказала я, стараясь говорить твердо, — и прошу вернуть мои туфли.

Он смотрел на меня долго, словно лаская взглядом. Как будто запоминал каждую черточку моего лица. И я ощущала его взгляд на своих щеках и губах, как прикосновение.

Потом он отошел к сундуку, что стоял у опорного столба, открыл крышку и вынул оттуда мои туфли. Признаться, туфли были достаточно потрепанными, и набойки на каблуках сточились, но рыцарь держал их на ладони, как самое настоящее сокровище.

Я поставила корзину с плащом на ковер, толкнув ее ногой в сторону, и забрала туфли.

— Одной пряжки не хватает, — сказала я, держа туфли за каблуки. — Потрудитесь вернуть.

Он снова вернулся к сундуку и что-то достал оттуда. Сердце мое забилось — сейчас я получу пряжку и… и уйду. И всё, вряд ли нам придется еще хоть раз заговорить.

— Считай, что пряжку я потерял, — сказал сэр Эдейл и положил в каждый мой туфель по неограненному рубину, величиной с голубиное яйцо.

— Что это? — спросила я оторопело, глядя на великолепные камни.

В короне мачехи были южные рубины, но размером с ноготь большого пальца, и они не шли ни в какое сравнение с этими.

— Плата за потерянную пряжку, — объяснил он.

— Моя пряжка была медной, — сказала я угрюмо, — она не стоит так дорого. И я не стою, добрый сэр. Я вообще не продаюсь и не покупаюсь. Вы не потеряли пряжку, вы нацепили ее на перчатку, чтобы похвастаться трофеем.

— Не похвастаться, — возразил он. — Это знак служения моей прекрасной даме.

— Ха! — презрительно скривила я губы, хотя щеки предательски запылали. — Не желаете отдавать по-хорошему, заберу сама.

Его перчатки лежали на лавке, возле тканевой стены, и я, вытряхнув из туфель драгоценные камни, решительно шагнула к лавке и схватила перчатку — ту, на которую была пришита моя пряжка.