— Что ты сделала со мной? И что продолжаешь делать?..

Мне нечего было ответить на это. Да и что я могла ответить? Я — не ведьма?.. Всего лишь слова, которые я повторяла очень, очень часто. Да и разве этот мужчина, что сейчас обнимает меня — разве он по-настоящему верит, что я приворожила его?.. Скорее, это он меня околдовал… Ведь говорят, что чем дальше на север — тем больше колдунов…

Но почему король Баллиштейна — не Рэндел? Он — старший сын, и если бы его отец признал его, то я была бы женой короля и его женой. И тогда все было бы по-другому.

Серый туман заволок тропинку сначала по лошадиные бабки, потом выше и выше… Сэр Лаэрд зажег фонарь и подвесил его к палке с железным крюком, которая до этого была приторочена к седлу.

Фонарь светил в тумане призрачно и тускло, только лишь и позволяя, что не заблудиться и держаться всем вместе.

Но зато теперь никто не мог увидеть, как Рэндел уже безбоязненно целует меня в висок, в шею, берет меня за подбородок, заставляя повернуться к нему, чтобы добраться до губ. Я не могла позволить это безумие — отворачивалась и прятала лицо у него на плече, сама умирая от томления и страсти.

Но эта молчаливая и тайная борьба распаляла рыцаря все больше, и вот уже он распахивает края моей вилланской куртки, тянет вниз ворот рубашки, осторожно касается кончиками пальцев моей кожи, а потом, действуя все смелее, кладет руку мне на грудь, как тогда, когда целовал меня после разговора с королем Альфредом.

— Вспомните о чести! — шепотом взмолилась я, выгибаясь навстречу его ласкам и закрывая глаза, потому что противиться его натиску не могла.

Проклятый Чед Сомарец!.. Если бы этот трус не прятался неизвестно где, может, я смогла бы побороть страсть.

Но как бороться с желанием, когда тебя готовы взять вот так — приступом, отбросив все человеческие нормы и законы?..

— К чертям честь!.. — ответил он бешеным шепотом. — Я тебя хочу!.. Я умру без тебя!.."

"— Сэр Эдейл! — крикнул вдруг Эрик. — Вы что там шепчете королеве?

Я всхлипнула, открывая глаза, и покачала головой, прижимая палец к губам в знак молчания. Рэндел стиснул зубы, пожирая меня взглядом, а потом встряхнул головой и ответил:

— Рассказываю миледи сказку про местных упырей.

— Вы с ума сошли? — сказал Эрик громко и зло. — Про упырей к ночи?!

— Успокойтесь, сэр Годвинсон, — подала я голос, и мне чудом удалось выговорить слова.

— Я не верю в упырей, и эти сказки не напугают меня, а только позабавят.

— Это он к тому, миледи, — сказал сэр Лаэрд, усмехнувшись через плечо, — что красивой женщине надо рассказывать сказки о любви, а не о ночных чудовищах.

— Попридержи язык! — огрызнулся Эрик.

— Мой муж пока далеко, — ответила я холодно, — поэтому разговоры о любовных сказках неуместны.

— Да, конечно, — пробормотал сэр Лаэрд. — Простите, миледи.