Чёрт!

— Что вы делаете! Я поеду сзади вас, ещё мне не хватало красоваться спереди полуголых шевалье! В общем, после некоторых трепыханий меня соизволили пересадить за спину.

Рыжий с господином Грози довольно мирно поделили мою лошадь, причём Рыжий тоже оказался за спиной нашего нового знакомца.

И вот такой живописной группой мы отправились дальше по тракту.

И я даже не думала, что в красивую брюнетистую голову «медведя» пришли совершенно непотребные и опасные для меня мысли.

— Вот чёрт, думал в это время король Георг, он же Гро, он же шевалье Корде, причём одно из его имён действительно было шевалье Корде как и у маркиза Броди, шевалье Грози, титул, доставшийся ему от матери, — я что действительно совсем распустился, и меня возбуждают субтильные алдонские банкиры?!

Просто в тот момент, когда тощий господин Фоам дрыгался на ничем незащищённом переднем тылу короля, то у короля возникла совершенно недопустимая в этом случае реакция организма, потому что выше озвученный был какой-то мягкий, изящный и совершенно не по-мужски гибкий.

Но поскольку такие мысли вызывали у короля отвращение к самому себе, то он постарался переключиться на воспоминание о грудастой и совсем по-другому мягкой мельничихе.

А я в это время старалась не свалиться с лошади и при этом сохранить дистанцию со спиной задумавшегося соседа по седлу, но в какой-то момент поняла, что если не прижмусь и не постараюсь хорошенько ухватиться за «медведя», то до деревни я точно не доберусь, ну, по крайней мере, верхом.

Странно, но пока ни один мужчина, или, не дай бог, женщина, не вызвали у моего нового тела никакого гормонального отклика, даже сейчас, прижавшись к совершенно невозможной в своей бодибилдерности спине «медведя» я не испытывала ничего кроме появившейся уверенности, что теперь-то я точно не свалюсь. Видимо, ещё не отъелась… м-да…

Оглянувшись на Рыжего, поняла, что тот никаких сомнений не испытывает и держится за впереди сидящего шевалье достаточно крепко.

К моей радости, добрались мы до деревни меньше чем за час. Оказалось, наши неожиданные попутчики, люди действительно состоятельные и то, что они про себя рассказали, пока не расходилось с действительностью. Поэтому разделив трапезу, мы решили, что можем отправиться в Брандт вместе.

Тем временем в столице.

— Как умерла? Когда? — кричал граф Сторми на побледневшего и трясущегося инспектора тюрем.

— Ну вот же почти год назад от общего ослабления организма."

"Граф Сторми был готов застрелить этого дурака, который не соизволил доложить ему о том, что Мара Лурье скончалась. Он сам уже забыл, что попытался как можно глубже запрятать информацию о том, кто такая эта заключённая и почему всем надо о ней забыть.