Но сразу после вступления герцога Клински на престол — Георг Первый (я сразу же назвала его Жорик), господина Морду назначили управляющим, и его стараниями разорённое графство начало восстанавливаться, читай — окончательно пришло в упадок. Морда избавился от всех верных старому графу людей, практически пустив по миру больше 100 семей, и устроился, гад, вместе со своим семейством в графском дворце."

"На вопрос, а где же теперь все эти люди, Морда, мерзко подхихикивая ответил, что разбежались кто куда, но большая часть переехала в земли барона Туйского, ближайшего соседа и бывшего сослуживца графа, которому баронский титул достался за верную службу прежнему королю. Голодранцы к голодранцам — ха-ха-ха. «Купец» спросил, а как же господин Морда, может ли он стать владельцем, но оказалось, что Морда простак, а поместья могут принадлежать только аристократии.

Как я удержала Рыжего от того, чтобы тот не разбил мерзкую рожу Морды, не знаю. Потому что он то как раз из этих пострадавших от произвола нового короля и его ставленников, потерял родителей, боролся за выживание как мог. Смотрю, а у Рыжего шея побагровела, я-то за спиной стою, ну и уронила вазу, которая сбоку стояла, дорогая, наверное. Вон как Морда завёлся, а я глазами хлопаю и думаю, мне Рыжему по башке палкой, чтобы не подставился или Морду, чтобы память потерял. В общем, обошлось. Обошлось нам в тридцать золотых. Да-а, а чека-то не дали!

Потом у нас с Рыжим (ну вы поняли, что купец и его помощник, это были мы с Рыжим) состоялся военный совет, на котором мы выявили, что надо посетить барона Туйского, искать дочь убитого брата Изы, найти способ выкупить поместье, пока оно не разрушилось окончательно, и таким образом помочь тем, кого незаслуженно прогнали с графских земель.

Я не хотела оставаться ни одной лишней минуты в одном доме с господином Мордье, поэтому с первыми лучами солнца мы уже были готовы ехать дальше. Но господин Мордье, видимо, караулил нас всю ночь, потому что не успели мы выйти, а он уже стоял у нас на пути и с ним несколько крепких парней с дубинками. Оказалось, что господину Мордье не хватило пятидесяти тысяч лир и он решил, что надо увеличить эту сумму. Да-а, к такому произволу мы с Рыжим не подготовились, но у Рыжего был пистолет, который он и продемонстрировал Морде, а я, недолго думая выхватила кошель с золотыми монетами и «лёгким движением» руки изобразила сеятеля — монетки сверкая посыпались в пыль двора, вызвав у парней с дубинками непроизвольный хватательный рефлекс.