Пока мужчины ломали голову, как организовать безопасную поездку, мне пришла другая мысль: — Мы полетим! — сказала я

Фредерик и Скандр посмотрели на меня как на сумасшедшую. У Катрины, наоборот, заинтересованно заблестели глаза.

— Вот не надо на меня так смотреть! Мы полетим на флюгшипе — пояснила я, тщательно удерживаясь от того, чтобы не назвать флюгшип дирижаблем.

— Но как мы полетим на нём, если он всё под контролем государства и военных, нас отловят не успеем мы подойти к нему

— Хорошо, вздохнула — я вам расскажу свой план, а вы обещайте, что не будете мне мешать, если он вам не понравится

Получив обещание, я рассказала, что хочу стать совладельцем корпорации, выпускающей флюгшипы. Тогда я ещё не знала, что настоящим владельцем Флюгфабрик является король Франц и поэтому смотрела с оптимизмом на то, как буду вводить термин — Акционерное общество.

Хорошо, что вместе с Катриной к нам в дом перешла гувернантка, которая была человеком Николя Сардо. Фредерик хоть и морщился, но принимал ситуацию как есть.

Переодевшись в банкира, я вместе с неизменным компаньоном Скандром поехала на встречу с директором Флюгфабрик, господином Грюйер.

Господин Клаус Грюйер был человеком молодым весьма прогрессивным. Он мне сразу понравился, даже внешне. Никакого мрачного или брюзгливого выражения на лице, что было обычным наблюдать в здесь, в Любеке. Наоборот, лицо молодого фабриканта было приветливым и сам он выглядел спортивно и подтянуто, никакого «купеческого» брюшка. Одет господин Грюйер был в брюки и куртку, как потом оказалось, это стандартная форма пилотов флюгшипа.

Нас сразу провели в небольшой, но уютный кабинет, окна, которого выходили на…ну я бы сказала, на производственную линию. Я, конечно, сразу подскочила к этому «окну» и стала заинтересованно наблюдать за процессами, происходящими внизу. И только лёгкое покашливание привело меня в чувство

— Простите, господин Грюйер, я банкир, и до этого никогда не видел такого завода. Это потрясающе! — затараторила я, сразу отвернувшись, чтобы не подумали, что я здесь шпионить собираюсь.

Но Клаус, как мы с ним уже через несколько минут договорились называть друг друга по имени, ничего плохого и не думал. Он в принципе был инженер, и всё, о чём он думал, заключалось в чертежах и схемах. А ещё он любил небо, и, конечно, был один из пилотов флюгшип.

Мы с Клаусом отлично пообщались, но говорить о моей идее инвестиций он не стал.