Но поскольку сама она в свое время отвергла несколько блестящих предложений, вышла замуж по любви за какого-то провинциала и редко появлялась в столице, сестры считали ее никчемной. Если они говорили о ней, что случалось довольно редко, то, как о бедняжке Элизе. Они знали, что с ее мнением Алверсток считался гораздо больше, чем с их, но и не думали прибегать к ее помощи в вопросе о женитьбе брата. Правда, то, что они наконец оставили эту идею, полагая, что вообще никому не удастся устроить его брак, пока он сам не образумится, не произвело на него ни малейшего впечатления.

Леди Бакстед пригласила его не затем, чтобы читать ему нотации по этому поводу; она даже решила вообще с ним не препираться. Но в ожидании его прихода, заслышав его голос, она, вопреки своему решению, с негодованием подумала о том, что только он мог заставить ждать себя целых пять дней, хотя было ясно написано, что дело неотложное. Она с трудом придала своему лицу выражение добродушной радости и с еще большим трудом приветливость своему голосу, когда он вошел в комнату, не дожидаясь доклада. Это было как раз в его духе: такое развязное поведение, которое ее светлость терпеть не могла, не допуская, чтобы у нее в доме вели себя как в своем собственном.

Подавив раздражение, она протянула ему руку со словами:

— Вернон! Какой приятный сюрприз!

— А что в этом удивительного? — спросил он, подняв черные брови. — Разве ты не просила меня приехать?

Леди Бакстед удержала на губах улыбку, но ответила с заметным налетом язвительности:

— Конечно, просила, но это было уже столько дней назад, что я решила, ты в отъезде.

— Ничего подобного, — улыбнулся он в ответ как можно ласковее.

Леди Бакстед решила, что будет благоразумнее не заметить его явной провокации. Она указала на диван, приглашая брата пройти и сесть. Но вместо этого он прошел к камину, прислонился к нему, протянув к огню руки.

— Я ненадолго, Луиза. Что тебе нужно от меня?

Леди Бакстед собиралась перейти к своей просьбе постепенно, и этот прямой вопрос разозлил ее, так как смешал планы. Она колебалась, он взглянул на нее, огонь отражался в ее твердых серых глазах, и повторил:

— Так что же?

Ей не пришлось сразу же отвечать на его вопрос, так как вошел дворецкий с напитками, на его взгляд подобающими случаю. Пока он ставил тяжелый поднос и доверительным голосом привилегированного слуги сообщил маркизу, что принес и Mountain и шерри, у нее было время пересмотреть свой план, а также заметить, что ее брат явился к ней в бриджах и сапогах, костюм такой же предосудительно развязный, как и само его появление в комнате. И то, что сапоги были тщательно начищены, галстук изящно повязан, а сюртук великолепно сидел на нем, только усилило ее досаду. Было бы простительно, если бы он вообще был небрежен в одежде.