— Она и сейчас с вами?

— Конечно! Боже мой, как мы могли отправиться в Лондон без ее моральной поддержки?

— Вы должны извинить меня: но поскольку я не видел ее и до этого момента ничего о ней не знал, у меня создалось впечатление, что вы решили обойтись без сопровождения.

— Я еще не сошла с ума! Почему вы решили… О! Ваши правила приличия не позволяют мне принимать вас без присутствия старшей по возрасту дамы! Тетя Скребстер предупреждала меня об этом, но я не школьница. К тому же, хотя мы и привыкли к причудам тети Серафины, я не думаю, что вам она понравится.

Во-первых, она почти глухая, а во-вторых, она немного странная! Если она войдет, пожалуйста, не перечьте ей!

— Это я могу вам обещать, — сказал он. — Она такая сварливая?

— Нет, но она ненавидит мужчин, — объяснила Фредерика. — Кажется, она пережила какое-то разочарование в юности или что-то в этом роде. Скорее всего, она уйдет, как только увидит вас здесь.

— Пожалуй, слишком эксцентрична для сопровождающей юных леди в общество! — заметил он.

— К тому же начинает относиться все хуже к Гарри. Она положительно ненавидела папу. Но это понятно. Ведь он не только был с ней неучтив, но и вел себя отвратительно и безрассудочно растрачивал имущество. К счастью, его хватил удар, а то бы он разорил нас окончательно.

— Да, удачно, — согласился он, стараясь сохранять серьезный вид.

— Вы думаете? Когда он в какой-то мере выздоровел и смог двигаться, его мозг был поврежден. Я не хочу сказать, что он потерял рассудок, но он стал забывчив и — и очень изменился! Он больше не был таким необузданным и не чувствовал себя несчастным.

Честное слово, таким он нравился мне гораздо больше! Он позволил мне управлять состоянием, вести все его дела, так что я смогла, с помощью мистера Сэлкомба, нашего адвоката, уберечь то, что осталось. Это случилось пять лет назад, и я надеюсь, когда Гарри возьмет дела в свои руки, он не будет стеснен в средствах и сможет обеспечить Джессеми и Феликса, так как считает несправедливым, что все унаследовал он один, потому что папа не оставил завещания.

— Боже! А как же вы с сестрой?

— О, у нас тоже кое-что есть, — заверила она. — Мамино состояние было записано на дочерей, так что у нас есть по пять тысяч фунтов. Вам, наверное, такая сумма не кажется большой, но нас она делает независимыми, и это означает, что Черис не будет бесприданницей.

— Ах вот как! Значит, она обручена?"

"— Нет, еще нет. Поэтому я и решила, когда год назад папа умер, привезти ее в Лондон.