Она прочитала сомнение в его взгляде и спокойно добавила:

— Не бойтесь сказать мне правду! Меня все равно не проведете. — Она слабо улыбнулась, — Да и потом, это не в первый раз, когда один из братьев болен или попытался себя прикончить. Так что говорите!

— Элкот говорит, что это ревматический приступ, — прямо сказал он.

Она кивнула.

— Я так боялась этого. С моей матерью такое было однажды. После этого она уже не могла полностью поправиться: сказалось на сердце. Я тогда была ребенком, но помню, как тяжело она была больна, а нужного ухода за ней не было.

Я помню, что она все время вставала с постели, потому что плакал ребенок, — это, конечно, был Феликс. Нет, с Феликсом такого не будет! Он гораздо крепче мамы, и медицина шагнула вперед. Я не буду отчаиваться, обещаю вам, так что не смотрите на меня так, будто вам сейчас придется откачивать меня!

— Я этого и не опасаюсь: вы слишком благоразумны! Если я выгляжу грустным, то из-за того, что представляю, какие изнурительные ночи вам предстоят. Хватит ли у вас сил?"

"— Спасибо! Я вовсе не такая уж бедняжка! Мне будет помогать Джессеми.

Может быть, уже завтра он будет здесь, если Гарри вернется сегодня вечером в Лондон, как ожидалось. Милый мой Джессеми! Он так хотел поехать со мной, но не сказал ни слова. Понимает, что негоже оставлять бедную Черис одну, и сказал, что должен до приезда Гарри побыть на Уимпол-стрит. Он приедет на почтовых, и, признаюсь, я так рада, что он будет здесь со мной. Ему можно будет доверить приглядывать за Феликсом, пока тот спит, а я смогу в это время прилечь. Видите, какая я практичная, кузен?

— Я в этом никогда не сомневался.

Могу я узнать, примет ли какое-то участие в этом мисс Уиншем?

— Вряд ли, — призналась она. — Дядя скончался этой ночью.

— Примите мои соболезнования! Я думал, что это освободит мисс Уиншем от ее печального долга, но, кажется, я ошибался.

— Да, потому что тетушка Амелия убита горем и впадает в истерику, как только тетя Серафина уходит. У нее припадки, обмороки и… Ах, я не должна так говорить! Но я так бездушна, что не способна сочувствовать людям, как может тетя Серафина! Я бы на ее месте… Нет!

— Я знаю, что бы вы сделали на ее месте, — сказал он с улыбкой.

 — Я видел, как вы справились с Черис в подобной ситуации!

— Но это совсем другая ситуация! — ответила она. — Бедная Черис пережила сильный шок неожиданно! Так что ей это было простительно! А дядиной смерти ожидали уже несколько недель, и в любом случае я бы не стала хлестать по щекам свою тетушку!

— Как бы вам этого ни хотелось, — согласился он.

— Ничего подобного! — сказала она гневно, но смеющиеся глаза выдавали ее.