Милое дитя! Когда я сказала ей, что мне придется представлять ее в одном из своих придворных платьев, поскольку такое платье, которое ей хотелось надеть на бал, мне не по средствам, она была так добра и не стала жаловаться, что это тронуло мое сердце! Я не могла удержаться от слез, ведь она такая хорошенькая, что мне хотелось бы показать ее в самом лучшем виде! Но если мне придется выводить ее уже теперь, это не удастся.

— В таком случае я советую подождать до следующего года, — отвечал Алверсток, — утешаясь тем, что если не будет придворных балов, то никто из остальных прекрасных дебютанток не попадет на них.

— Ах нет! Как я могла быть так непредусмотрительна? — возразила она. — Так или иначе, я должна постараться вывезти ее этой весной! Еще и танцы! Но как же это устроить в таком, как у меня… — Она остановилась, как будто внезапная мысль пришла ей в голову. — Интересно, а собирается ли Луиза выводить свою Джейн в этом сезоне? Она немножко конопата, бедняжка, и у нее такая нескладная фигура! Тем не менее, уверена, Луиза сделает все возможное, чтобы показать ее в свете подобающим образом. Правда, она скуповата, и я убеждена, будет экономить каждый пенни, который обязана потратить на это. Однако, — добавила она со смехом, — ходят сплетни, что вы собираетесь давать бал в честь Джейн!

— Неужели? — удивился его светлость. — Но «сплетня — это свирель, на которой играют слухи, ревность, догадки…», а забыл, как дальше. Позвольте заверить вас, дорогая Лукреция, что, если когда-нибудь будут рассылаться приглашения на бал в этом доме, ваши с Хлоей имена не будут забыты. А теперь вы должны позволить мне проводить вас к экипажу, иначе преданная Генриетта, нетерпеливо ожидающая вас, начнет посылать на мою голову проклятья.

— Подождите! — воскликнула миссис Даунтри. осененная новой мыслью. — А что если нам с Луизой объединиться и устроить бал для обеих наших дочерей? Боюсь, моя прелестная Хлоя затмит бедняжку Джейн! Но я думаю, Луизу это не остановит, если она сможет сэкономить на этом. — Она подняла руки в умоляющем жесте и добавила, чудесным образом смешав в своем голосе лукавство и лесть: — Позволили ли бы вы, Вернон, если бы Луиза согласилась на этот план, устроить бал здесь, в вашем замечательном бальном зале?"

"— Нет, дорогая Лукреция, не позволил бы! — ответил лорд. — Но не огорчайтесь! Луизе все равно не понравился бы этот план, поверьте мне. Да, знаю, я так безобразно и эгоистично поступил, что вы сейчас упадете в обморок. Мне позвать вашу верную Генриетту поддержать вас?

Это было слишком даже для миссис Даунтри. Наградив его взглядом, полным глубочайшего укора, она удалилась с видом музы Трагедии, в образе которой покойный сэр Джошуа Рейнолдс увековечил на портрете миссис Сиддонс.