Я бы мог перейти на русский в порядке исключения: сотрудники знают его. Но я намеренно не сделал этого. Во-первых, нечего Мике лишний раз вникать в тонкости бизнеса. Все равно ноги ее в нем не будет, когда правда вскроется, - об этом я лично позабочусь. А во-вторых… Мне нравится, как она пыхтит недовольно после каждой фразы, произнесенной на непонятном ей языке.

На протяжении долгих полутора часов Мика изнывает от скуки. Ерзает на стуле, бурчит что-то время от времени. Один раз даже: «Можно выйти?» - с сарказмом мне шепнула. Как в школе. И надула губки, поймав мой гневный взгляд.

Честно говоря, невозможно сосредоточиться на делах, когда эта заноза рядом. Поэтому сворачиваю часть вопросов, быстро раздаю подчиненным поручения. И распускаю совещание.

Поднимаюсь, но покидать кабинет не спешу. Некоторые моменты приходится обсуждать с руководителями отделов лично. Отхожу от Мики, но из вида ее не выпускаю. Я как чертов параноик после нашей первой встречи. Благо, ёжик сидит смирно.

Разобравшись с сотрудниками, направляюсь к Мике, чтобы увести ее, но рядом со мной вдруг материализовывается Лев.

- Какая шикарная у тебя сестра.

Кажется, я влюбляюсь, - вздыхает он, кивая на Левицкую.

Смотрю на нее и будто вижу в первый раз. Сидит, подперев подбородок рукой, и водит карандашом в блокноте. Моем. Рабочем. Блокноте! Но злость улетучивается. Потому что Мика такая наивная и милая в этот момент. Полная противоположность той дерзкой хамке, которую она «включает» рядом со мной. Будто два человека в ней уживаются. И, наверное, я идиот, потому что мне нравятся обе ее ипостаси.

- Слюни подбери, - рычу на друга.

И, черт, адресовано это нам обоим. Я все равно не верю в наше родство с Микой.

Лишь деду подыгрываю, но сам намерен выяснить истину. Это или ошибка, или четко спланированное Микой мошенничество. И пока что я склоняюсь ко второму.

Но осложняется мое положение тем, что… меня чертовски тянет к ёжику. И Адам лишь подлил масла в огонь попытками «сдружить брата и сестру».

Не понимаю, что происходит, но ведет меня, когда она рядом.

Вот и сейчас. Наблюдаю, как Мика отрывается от блокнота, исподлобья изучает суетящихся сотрудников и нервно прикусывает кончик карандаша. У меня мгновенно возгорается все внутри.

Будто почувствовав пристальное внимание, она устремляет взгляд на меня и тут же отводит.

Испуганно и смущенно. Такое ощущение, что и впрямь верит в наше родство. Или слишком хорошо отыгрывает свою роль.

Что ж, разберемся, сестренка.

- Вот зря ты, Ян. Я же друг твой лучший, - жужжит над ухом Лев, и хочется отмахнуться от него, как от назойливой мухи. – Малышку сам не обижу и в обиду не дам. Породнимся с тобой. Я с самыми серьезными намерениями.

Смотрю на него скептически. Бабник похлеще меня. В курсе я его «намерений».