Но неприятные ассоциации вытесняют это непривычное для меня чувство и полностью завоевывают сознание. Прошлое не отпускает. Рвет меня на части. Заставляет ощущать себя слабой, испуганной, забитой.

Все мужчины одинаковые. Проще их ненавидеть.

Или использовать.

Чем и займусь! Прямо сейчас.

Взмахнув светлыми локонами, отворачиваюсь от Яна. Толкаю дверь Эда и нагло вваливаюсь в комнату.

- Рассказывай, Айболит, - падаю в кресло недалеко от выхода, оставляя себе путь к отступлению. – Я должна знать об этом семействе все.

Эд ухмыляется, как домашний объевшийся котяра, берет стул и садится напротив меня.

- Спрашивай, - улыбается так сладко, что хочется попить водички.

- Во-первых, мне нужно генеалогическое древо Левицких, - загибаю пальцы. – Когда дед Адам представлял всех, я запуталась.

Эд охотно кивает, поднимается с места и подходит к шкафу. Через секунду протягивает мне папку… с информацией обо всей моей новой родне.

- Хм, а тебе это зачем? – прищуриваюсь с подозрением.

Но «компромат» забираю – изучу на досуге.

- Я Адаму помогал, - пожимает плечами. – Понимаешь, он тоже не каждого своего родственника знает. Заинтересовался после того, как остро встал вопрос о завещании.

Дед болен, Мика, - добавляет тише. – И как бы он не храбрился, здоровье покидает его. Времени мало, так что…

- Хватит! – рявкаю так громко, что сама себя пугаюсь.

Прикладываю ладонь к солнечному сплетению. Внутри горит и колет. Слышу, как ускоряется собственное сердце.

Когда у человека нет ничего, то и терять нечего. Это ли не свобода? Так я считала всю свою сознательную жизнь.

Никаких привязанностей!

Но что-то изменилось во мне, когда я нашла сестру. А вместе с ней и двух милых племянников-близнецов.

И вот сейчас. Я познакомилась с Адамом.

Я до последнего подпитываю в себе злость и обиду на него за то, что бросил и не искал, но… Видимо, родная кровь сильнее. Думаю о том, как он принял меня, как защитил перед родней, как заинтересовался моим образованием и решил допустить к бизнесу…

Если я и раньше не желала ему смерти. То теперь даже… боюсь этого.

Так что я… не хочу больше говорить о болезни Адама и отведенном ему сроке. Безотказный прием: когда молчишь, то кажется, что проблема исчезла. Иллюзия, которая помогает не сойти с ума.

- Ближе к делу, - фыркаю на Эда, скрываясь в своей скорлупе.

– Что о моих родителях известно? Только не говори, что ты не пронюхал нужную информацию, как только я переступила порог этого дома…

- Не буду. Зачем напарникам лгать друг другу, - ухмыляется довольно.

- Мы не напарники, - осекаю его.

- Пока нет, - не успокаивается, но тут же тему переводит. – Итак, Доминика Александровна…

- Алексеевна, - поправляю его.

Эд застывает на долю секунды, пока в его голове крутятся шестеренки. Размышляет о чем-то. Но вскоре отмирает.