Отчаянно не понимаю, что происходит. Мы всегда дружили. Лерка мне родная, я ее с рождения нянчу, и мы никогда не ругались.

— Лер, — слегка толкаю ее плечом. — Ну ты что? Обиделась на меня?

— Нет, но… — берет стакан, отпивает немного киселя.

— Лера! — щекочу ее, но она даже не улыбается, просто отодвигается от меня подальше. Неприятно. — Мне уйти?

Она пожимает плечами, не смотря на меня.

— Лера, я чем-то тебя обидела? — мне вновь хочется рыдать. Ну не может ребёнок за один день так измениться.

— Вы правда поженитесь с папой? — вдруг спрашивает она. Ох. Если бы я знала. Еще вчера я могла уверенно ответить на этот вопрос, а сейчас…

— А при чем здесь это?

— Мама сказала, что вы поженитесь, ты родишь ляльку, и папа будет любить ее больше меня. А тебе я вообще не дочь, и ты про меня забудешь, — всхлипывает Лера, а я теряю дар речи. В моей голове только один вопрос: Марьяна нормальная? Хочется позвонить ей и сказать, какая же она тварь! Зачем говорить ребёнку такие вещи?

— Лерочка, — беру поднос, отставляю его на тумбу и насильно обнимаю зайку. Она дёргается, пытаясь вырваться, но я не отпускаю, заваливаясь с ней на кровать.

— Пусти! — Насильно ее целую, куда попаду. — Ну, Алиса! Алиса! — уже смеется.

— Послушай меня. Каждый человек имеет право высказаться? Правильно?

— Правильно."

"— Так вот, послушай меня. Твоя мама не права. Если мы поженимся с твоим папой, это никак не повлияет на любовь к тебе. Ну как ты себе это представляешь? Ты веришь, что папа тебя разлюбит? Да хоть десять лялек. Ты все равно наша любимая зайка. Просто так от меня не отделаешься, — щекочу ее. Смеётся, уже обнимая меня.

— Получается, мама соврала? — так искренне по-детски удивляется она. Я бы сказала, кто ее мама и что она этим хотела добиться, но Лере не нужно об этом знать.

— Нет. Твоя мама просто высказала свое мнение, но оно неверно. Нельзя разлюбить ребенка. Это невозможно.

— Правда?

— Лера, ну ты чего? — наигранно возмущенно спрашиваю я. Она молчит, сильнее меня обнимая. Сжимаю ее в ответ.

Нужно поговорить с Платоном, пусть донесет до своей курицы, что нельзя так манипулировать ребенком.

— Я хочу кушать.

— Вот это другое дело, — поднимаюсь и снова ставлю столик на кровать.

Платон

Прошло семь дней. Неделя еще праздничных дней, а мы с Алисой словно чужие люди. Первые дни я ее воспитывал. Пусть учится нормальному диалогу. Что ей стоит подойти ко мне и нормально поговорить? Я готов к любым вопросам и честным ответам. Думал, остынет, перебесится, и мы спокойно все обсудим. За девушками, конечно, принято бегать, и я не против. Понятно, что все у нас стремительно и девочке не хватает ухаживаний, но она должна учиться слышать меня и доносить свою точку зрения. Девочка импульсивна, и это хорошо, но не всегда.