У Мирона и Миланы родилась дочь. Маленькая, забавная девчушка. Копия Миланка, только глаза Мирона, ну и еще характер. Брат счастлив. Никогда не думал, что он станет таким мягким. Дочь из него веревки вьёт. И вот эта крошка, которая сейчас облизывает пальцы после ягодного суфле, делает из Мирона — главы корпорации Вертинских, человека, которого боятся даже влиятельные люди, — пажа, который исполняет любой ее каприз.

Саша и Арон на своей волне, подозреваю, что она тоже беременна, но они пока не озвучивают. Но, как повелось в нашей семье, все уже знают, только ждут официального заявления.

— Привет, девочки, — киваю. Здороваюсь за руку с Яшкой, он уже парень, треплю за щеку принцессу, на что та фыркает.

Смеёмся.

— Принцесса у нас избалована отцом, — говорит Милана. — Я посмотрю, как он запоет, когда она подрастет.

Да, несладко ему придётся. Столкновение двух Скорпионов — это опасно.

— А где Алиса?

— В комнату ушла, ей на солнце нехорошо.

Киваю, иду к жене.

Как ни странно, вопреки моим ожиданиям, Алиса довольно спокойно переносит беременность. Нет особых запросов, капризов и истерик. Беременность ее вообще изменила. Она словно стала взрослее, женственнее, серьёзнее. Но немного моей девочки все же осталось. Я бы расстроился, если бы Алиска поменялась кардинально. Я люблю в ней маленькую, капризную, импульсивную девочку.

Поднимаюсь наверх, тихо прохожу в комнату. Алиска спит, обнимая подушку. Такая трогательная. Грудь налилась, бедра стали круглее, губы пухлее. Она переживает, называя себя коровой. Мне смешно, потому что она прекрасна, и в доказательство каждый день я зацеловываю те места, которые ей не нравятся.

Прохожу в ванную, мою руки, меняю рубашку на футболку и ложусь с моей девочкой в кровать. Поворачиваюсь к ней, убираю мешающие волосы с лица, не удерживаюсь, целую приоткрытые губы. Спускаюсь ниже, распахиваю лёгкое платье, оголяя большой, круглый живот.

— Привет, — шепчу сыну, целуя животик, прислоняюсь ухом, слушаю, и через пару минут мой сын отзывается, толкаясь.

— Ну вот зачем ты нас разбудил? — хнычет Алиса.

— Сейчас выспишься, а ночью опять будешь бродить и жаловаться на бессонницу.

Молчит, зарывается в мои волосы, перебирает.

— Платон! — смеётся, когда я начинаю водить пальцами по животу. Ей всегда щекотно. — Как там Марьяна? — довольно спокойно спрашивает она. Без ревности и обид, как раньше. Просто интересуется. Поднимаюсь, ложусь с ней рядом.

— Все так же, она неисправима. Даю ей максимум еще час, и Лера попросится домой.

— Ясно. Я все же не понимаю ее, как женщину. Разве мать, может устраивать такое общение с ребенком?

— А может, и к лучшему.

— Может, — задумчиво отвечает Алиса.

Переплетаю наши руки, поднимаю вверх, рассматривая.