– Мы едем, едем, едем, в далекие края, везем с собой соседей и больше ни ху…ху…художник едет с нами, художник молодой, нарисовал он бабу с огромною пи…пи…пиликала гармошка, играл аккордеон, и маленький Антошка натягивал га…га…голландская синица мороза не боится и может на лету, почесать свою пи…пи…пирати…

Допеть я не успеваю, моей руки касается ладонь Федора. Точнее сжимает ее. Опускаю руки от ушей и понимаю, что товарищи по ту сторону шкафа не закончили. Уж больно они крикливые.

– Они же еще не все. Ты зачем меня потрогал?

– Для того, чтобы ты сменила песенку. А желательно – пела ее про себя.

А то это заразно, знаешь ли. Сразу подхватываешь каку и хочется подпеть.

Хорошо… как же хорошо, что здесь темно. Стыдоба какая.

– Извини. Оно само.

Вновь закрываю уши и принимаюсь тупо считать. До тех пор, пока не ощущаю прикосновение. В этот раз не к руке. А к… минус девяносто. Резко убираю руки и понимаю, что мне это не показалось.

– Ой, прости, я подумал, что они все. А нет, это диван кончил. А вот сейчас все. Или это тоже диван, ты как думаешь?

Даже не знаю, что меня сейчас выводит из себя больше, тот факт, что я слышу, как скрипит диван, вой наездницы или то, что сделал Неповторимый.

Выхватываю на ощупь из его руки телефон и наобум нажимаю на кнопки, телефон загорается и теперь нет сомнений, что это гад надо мной насмехается. Ему весело, он даже не скрывает улыбки. Не знаю, что на меня находит. Я не кровожадный человек, но рука сама собой замахивается телефоном в лоб Неповторимого.

– Ты еба…, – замолкает, хватаясь за лоб.

– Это, чтобы третий глаз открылся. Ты же ясно зрячий, а он у тебя закрылся.

Перестаем шептаться, когда спектакль начинает подходить к логическому концу.

Надеюсь, Валера жив. Хотя… вздрагиваю, когда по ту сторону шкафа слышен очень странный звук.

– Пружина в диване сломалась, – тут же шепчет мне на ухо Федор.

– Ну, главное, чтобы не тромб у Валеры. Он же жив? – а вот и не поймешь. Дышит со свистами только Талия.

– Жив, просто наездница собирает кости жеребца и член пришивает на место.

– Дурак.

И тут слышу совсем неожиданное:

– Ташка, ты космос, – о, жив-таки, Валера.

Облегченно выдыхаю, но ненадолго. Слушать о том, кто по кому и как скучал, ну это совсем не входит в мои планы, после такого стресса.

Через минут пять Валера, наконец, спрашивает то, ради чего мы здесь и остались.

– Таш, это все важно и серьезно. Папаша твой украл флешку, на которой очень важная информация. Которая стоит нереальных денег.

– Я знаю, – опачки! Вздрагиваю от переизбытка эмоций, на что Неповторимый сжимает мою руку. – Он приходил сюда примерно неделю назад. Может, чуть больше. Я даже не знала кто это. Мать сразу вышла с ним в подъезд. Мне стало любопытно. Они поднялись на два этажа выше, ну и я следом.