Но могла ведь предупредить!

Уже открываю рот, чтобы высказать претензии вслух, но Аня меня опережает:

— Если снова будешь злиться, лучше уходи. — Она хмурит брови. — Не порть особенный вечер.

С мучительным вздохом выпрямляюсь. Мое наказание, ей-богу! Скидываю одежду и ныряю в воду. Остыть — то, что мне сейчас нужно.

— И почему же, по-твоему, сегодняшний вечер — особенный? — вынырнув рядом с Аней, спрашиваю я, смахивая с бровей воду.

Она подплывает ближе, и теперь я вижу, что она тоже совершенно нагая. Сглатываю вязкую слюну, обхватывая свою жену за талию и привлекая к себе.

— Ну как же, — отвечает она, игнорируя мой плотоядный взгляд. — Нам наконец-то удалось спокойно поговорить, а это уже прогресс. Ты уже не хочешь убить меня при каждом взгляде, только через раз. А это — весьма положительный регресс.

Слушаю ее вполуха, трепетно убирая с тонкой шеи влажную прядь волос. Пересчитываю пальцами косточки позвоночника, вынуждая Аню выгибать спину и подаваться мне навстречу.

Не выдержав моего натиска, она обвивает мою шею руками и кладет подбородок на плечо, прижимаясь грудью к моему торсу.

— Кроме того, — продолжает бормотать она, — у нас сегодня… эм-м… первый брачный день.

Зарывается лицом в мою шею, прячась от смущения. Поглаживаю ее волосы и утыкаюсь носом в ушко.

— Это все? — хриплю я.

— Ну почему же? — Она вспыхивает и отстраняется. Поворачивается в моих руках, прижимаясь ко мне спиной, и откидывает голову мне на плечо. — Сегодня особенные звезды…

Поднимаю голову, мельком оценивая небосвод, и опускаю взгляд обратно к девушке в своих руках.

— И чем же особенны звезды?

— Мы с тобой смотрим на них вместе. Впервые.

— М-м, — качаю головой, проводя кончиком носа по ее плечу.

— В этот раз ты просто смотришь за двоих. И если с меня такая необходимость спала, то я предпочитаю наблюдать за чем-то более прекрасным…

Аня поворачивает вполоборота голову, и я вижу, что она смущенно улыбается. Прихватываю зубами мочку ее ушка."

"— Знаете, Глеб Виталич, — вдруг снова вернувшись к формальностям, начинает Аня, — в выпускном классе я увлеклась книжками по психологии. И в одной из них встретила любопытную мысль, которая заставила меня задуматься. Если откинуть лишние предисловия, суть этой мысли в том, что основа всех наших эмоций и поступков — это либо любовь, либо страх.

Основа всего. Всех наших поступков. Так вот… — Она делает небольшую паузу, позволяя меня переварить информацию, и добавляет: — Что является корнем ваших действий?

— Страх, — особо не раздумывая, честно отвечаю я. — Страх, что мне нельзя любить.

Анюта напрягается в моих руках. Разворачиваю ее к себе и заглядываю в глаза:

— Ну что? Говори уже.

— Ты только не злись, — почти шепчет она. — Мне так больно, Глеб.