Опускаю Невеличку на свою кровать и заползаю коленями на простыню, нависая над недовольной обнаженной девушкой. Она бесцеремонно разворачивается подо мной и прикрывает глаза, мол, спать собралась. Усмехаюсь и бездумно наклоняюсь, целуя острое плечико.

Аня дергается и устремляет на меня недоумевающий взгляд.

— Ну что ты так смотришь, будто дыру во мне прожечь пытаешься? — не выходит раздраженно, голос охрип, выдавая меня с головой. — Я же тоже человек.

— Вы — не человек, Глеб Витальевич, — язвительно шипит в ответ она. — Волк бестолковый, которому только кусаться и размножаться подавай!

Я бы посмеялся, но она упирается мне в грудь кулачками и пытается оттолкнуть. Не чувствую. А потому наклоняюсь ближе, желая снова уловить ее цветочный аромат. Но Аня, видимо, всерьез намерена лишить меня этого скромного удовольствия. Выкручивается и пытается сползти между моих ног с кровати.

Ловлю, стискивая ее запястья одной рукой и подтягивая за талию обратно — второй. Воинственно настроена, вон как бьется. Да толку…

— Тише, птичка. — Я прижимаю извивающуюся девочку к своей груди. — Я понял. Переборщил сегодня.

Опускаюсь на кровать рядом с Аней, продолжая стискивать ее в объятиях.

— Объявляю временное перемирие, — шепчу спасительное для нас обоих, и Невеличка замирает, прислушиваясь. — Ради Златы. Так или иначе, в ближайшие несколько месяцев нам придется существовать под одной крышей. Так что предлагаю установить удобные рамки наших взаимоотношений.

— А потом? — Она поднимает на меня невинные глаза, требуя незамедлительного ответа.

Не стоило мне опустошать ту бутылку. Не знаю, что я должен ей сейчас сказать. Я сам не понимаю. Мысли в кашу. Еще слишком рано, чтобы что-то обещать. Сначала разберусь с компроматом, тогда и можно будет выдвинуть хоть какой-то вердикт.

Невеличка кивает, будто удовлетворившись долгими секундами моих сомнений. Должно быть, для нее это действительно прогресс. Ведь еще утром я без промедления сообщил, что избавлюсь от нее, как только она родит мне дочь.

— Раз уж ты сам заговорил о рамках… Никаких баб, — тут же берет быка за рога Анюта. — Пока я твоя жена, даже не вздумай унижать меня подобным образом!

Ух, вы только посмотрите на это?

— Что-то еще? — предлагаю я высказаться своей неожиданно властной супруге.

— Нет. У меня только одно требование, — уверенно заявляет она."

"— Хорошо, — удивленно отзываюсь я. В счет этого перемирия она могла попросить столько всего… Но ее интересует только моя верность. — В таком случае ты же догадываешься, какое требование я выставлю в ответ?

Аня снова поднимает на меня взгляд. Смотрит долго. Не мигая. И по мере того, как до нее доходит то, о чем я говорю, на щеки от груди наползает спелый румянец.