— Вы же еще толком не отошли, — продолжает Витя. — Она сейчас точно не лучший гость, Глеб Виталич.

Глеб… Глеб Виталич. Это точно он.

— Не она… — слышу хриплый ответ. — Не она мой гость.

Нахожу силы сделать пару шагов и заглядываю в кухню. Сидит за столом. Спиной ко мне. Устало подпирает голову рукой.

Вмиг преодолеваю разделяющее нас расстояние и мертвой хваткой вцепляюсь в мощную шею, не в силах сдержать рыданий. Всхлипывая, покрываю его затылок короткими поцелуями. Слышу, как Глеб мучительно выдыхает. Но не спешит поворачиваться.

Буквально стекаю по широкому плечу. Опустившись перед своим мужчиной на колени, ловлю его ладони и зарываюсь в них лицом.

— Глебушка… — бормочу, целуя его пальцы. — Живой.

Глеб почему-то сидит неподвижно. Но меня и это не смущает. Продолжаю прижиматься к его ногам, чувствуя, как от облегчения накатывает слабость. Оседаю на пол, не отрываясь от любимых рук.

— Эй, ты что, совсем? — слышу обвиняющий голос водителя. — Едва не убила его, а теперь на шею вешаешься?

Убила? Я? Голова едва не разрывается от осознания правды. Это я… Это действительно я виновата!

Отлипаю от рук Глеба и наконец поднимаю на него глаза. Вздрагиваю, столкнувшись с измученным и одновременно гневным взглядом.

— Глеб, — выдыхаю я, невольно отползая от его ног по мраморному полу, — прости…

Морщится болезненно.

— Действительно считаешь, что обычного «прости» достаточно после того, что натворила?! — рявкает Виктор.

— Витя, — наконец подает голос Глеб, прерывая водителя. — Оставь нас.

Виктор явно сомневается, стоит ли исполнять указание. Глядит на меня с нескрываемой неприязнью, будто я могла нарочно причинить вред Глебу. Что еще за бред?!

Он все же поворачивается и выходит из кухни. Слышу, как хлопает входная дверь.

Глеб тяжело отпирается на стол ладонью и неторопливо поднимается со стула. Открываю рот, глядя, как этот сильный мужчина с трудом делает такую простую вещь. Тут же подскакиваю на ноги, желая ему помочь.

Он поднимает руку, останавливая меня. Выпрямляюсь по струнке в ожидании, пока он заговорит. Словно приговора своего жду.

Глеб поднимает на меня хмурый, полный боли взгляд. Глаза устало скользят по моему телу и концентрируются в районе живота.

— Дочка, значит? — хриплым голосом выдавливает он. А взгляд наконец теплеет.

Так он уже знает? Киваю, неосознанно улыбаясь. А Глеб вдруг шагает ко мне и заключает в объятия. Как же хорошо! Я так боялась, что больше никогда не смогу почувствовать этого.

И снова этот мучительный вздох, путающийся в моих волосах.

Обвиваю его могучий торс в ответ. Утыкаюсь лбом в широкую грудь. Касаюсь губами ткани его футболки. Больше ничего не надо. Достаточно просто стоять вот так. Зная, что он жив.