— Мне от московских мажоров внуков не надо, — резко отвечает он. — Себе можешь оставить. А Анна чтобы домой вернулась! Хоть и порченая, да ее там жених ждет!

— Не ждет! — пресекаю я. — У нее уже муж есть!

— Ах, вот как? — язвит в ответ тесть. — Хочешь себе мою дочь? Значит, еще и моральную компенсацию требую!

— Договорились! — киваю уверенно. За Аню — любые деньги. — Но чтобы я вас рядом со своей семьей больше не видел!

Хлопаю по карманам и понимаю, что где-то посеял телефон. Киваю Валерке, чтобы он подошел.

— Переведи ему, сколько скажет.

Мое внимание привлекает топот ног по безмолвному холлу. К нам приближается стайка врачей, и один из них, отделившись от остальных, останавливается около Валерки.

— Валерий Александрович, вызывайте Золотовой Петра Генадича. Придется делать, не отходя от кассы. Иначе может не очнуться…

Золотова. Может не очнуться…

Глава 54.ГЛЕБ: Я люблю тебя, Невеличка…"

"— Да ты русским языком можешь объяснить, почему она в себя до сих пор не пришла?! — громыхаю я. — Если эту чертову опухоль, как заявляет твой чудо-лечила, успешно извлекли, то…

— Тише будь, — шикает на меня Валера. — Ребенка не пугай.

Осекаюсь, шумно вбирая ноздрями воздух. Натягиваю на лицо неестественную улыбку и перевожу взгляд на дочку в своих руках. Злата Глебовна смотрит на меня строго. Так, как умеет только ее мать.

— Простите, пожалуйста, моя принцесса. — Вижу, как она губку оттопыривает, того и гляди разрыдается на всю больницу. — Ну что ты? Золотце мое! Папа не хотел тебя напугать! Больше не буду так…

Целую дочку в курносую кнопку носа, и она тут же успокаивается. Однако бровки хмурить не престает. Еще бы. Не часто ей выпадает слышать, как папа повышает голос.

Вхожу в палату Ани, не прекращая успокаивающе бормотать малышке на ушко всякую ерунду. Привычным движением ставлю букет в освободившуюся вазу и проверяю состояние остальных цветов.

— Этот еще постоит, — бормочу я. — А этот выкинуть пора. Как думаешь?

Злата наблюдает за моими манипуляциями с интересом.

Бойся своих желаний… Помнится, я хотел, чтобы она привыкла к моему голосу. Так теперь мне вообще молчать нельзя. Иначе поднимется вой. Кто бы мне еще недавно сказал, что я — Глеб Золотов — буду во власти маленькой капризной принцессы сюсюкать и колыбельные каждую ночь петь, я бы только посмеялся. Но ничего. Справляюсь.

Подходим к кровати, на которой все так же неподвижно лежит моя спящая красавица.

— Анют, мы пришли, — тихо говорю я.

Каждый день при виде нее у меня ком в горле. Это ж я ее отправил на кесарево. Она ведь не хотела. Упиралась. А я не послушал. Эх, как права была старая сэра… Готов волком выть без своей Невелички.

И недолюбил ее. Не ценил того, что она просто со мной была.

Прикрываю глаза.