— Да что ты говоришь! Кирилл не сможет лишить жизни невиновного, тем более, свою жену. Вы же четыре года душа в душу прожили, я уж думала, не ты ли его истинная, больно он внимателен и ласков к тебе был. Но деток у вас так и не получилось, значит, не истинная. А тут и Алексис нашлась.

Решение пришло в очередную бессонную ночь — надо бежать, пока Кирилл не узнал о ребенке.

Страшно представить, что он с ней сделает! В лучшем случае запрет до рождения, потом малыша отберет, а ее… В худшем случае решит, что она ему изменила и прихлопнет сразу на месте.

Нет, она мужу даже в мыслях не изменяла, ребенок был точно Кирилла, но поверит ли ей муж, если он уверен, что Таня просто жена, а дети могут быть только от половинки, от единственной? Да, когда малыш родится, Кирилл, да и любой другой оборотень смогут легко определить отцовство, но до рождения надо еще дожить. Что-то подсказывает ей, что весть о беременности жены не обрадует Алексис и одна Луна знает, что с Татьяной будет. А Кирилл не захотел ее даже выслушать, что ж, значит, у нее развязаны руки.

На следующий день она попросила охрану, которую от нее так и не отозвали, хоть и сократили до двух оборотней, свозить ее в город, в СПА. Оделась, как обычно, в сумочку положила все наличные деньги, которые у нее были и немного украшений — подарки ей на разные случаи, паспорт и пару телефонов.

Татьяна дошла до дверей электрички, подождала, когда кругленькая бабулька втащила в тамбур объемную сумку на колесиках, с торчащими из нее веточками саженцев, и зашла сама.

Вагон был полон и грязен.

И так чувствительное к запахам обоняние молодой оборотницы, с наступлением беременности еще обострилось. Еле сдерживаясь, чтобы не выскочить обратно, перешагивая через сумки, корзинки и ведра, женщина прошла вдоль вагона и нашла одно еще не занятое место.

Качнувшись, плавно тронулся перрон, мимо поплыла билетная будка, и пошли кусты — деревья — дачи.

Татьяна осторожно осмотрелась, и прислушалась. Весь вагон — только люди. У нее получилось оторваться от охраны, получилось запутать следы и вот теперь она едет в неизвестность.

Электричка ускорялась, тормозила, выплескивая на остановках одних пассажиров и принимая новых, нудно повторялись одни и те же призывы быть внимательными на железной дороге и не допускать игр детей вблизи поездов, косяками шли «коробейники» за небольшие деньги, предлагая панацеи во всех сферах быта и жизни.

«Купите суперхренорезку! Самая крутая суперхренорезка в мире!»

Таня придремала и очнулась, когда электричка подходила к конечной станции. Вагон почти опустел, но плохо пахнуть не перестал. Видимо, за многие годы эксплуатации этот запах уже въелся в потрескавшиеся окна, изрезанные лавки и стенки.