— Трое жильцов: я, Варька Агапова да дед Виталик. Никуда не ездим, к нам тоже никто не спешит. У меня хоть Машка есть, не бросает, приезжает, а Варька с Виталькой вообще одни-одинешеньки. У Варвары сын по пьяни утонул, лет уже пятнадцать тому. Он у нее один был. Муж помер, так и коротает дни одна. Ничего еще бабулька, восемьдесят скоро, но сама себя обслуживает, и огород этот год опять сажать собирается. А Виталька по молодости родную жену с дитем бросил, на городскую жизнь польстился, с ребенком взял бабу, старше себя. Своего бросил, а чужого взял. Пожил там сколько-то, хорошо пожил, что в городе не жить-то? Только общих детей не случилось там. Болеть стал, а кому ж интересно за таким ухаживать? Вот сын его зазнобы и откомандировал к прежней жене в деревню. Он вернулся, да Катька приняла бы, хоть он, кобель, почти двадцать лет красиво жил, ни разу не спросил, как жена с сыном, не надо ли им чего. О чем это я? А! Говорю, Катька-то приняла бы назад, да ей Пашка не велел. Сын это ее и Витальки. Хороший парень вырос! Выучился, работу хорошую нашел, женился, двое деток у него и жена хорошая, понимающая. Свекровь очень жалеет. Забрал Паша мать к себе, с отцом блудным даже говорить не стал. Вот и живет Виталик теперь бобылем. Если бы не мы с Варварой, давно бы ноги протянул, мужики не приспособлены к жизни, им всем нянька нужна. Если по молодости еще кое-как справляются, старость и болячки приходят — и все геройство на этом заканчивается.

— Настасья, времени-то у меня немного, Мирону в смену, — напомнила баба Маша. — Галька остается, так что, наговоришься теперь власть. А мне пора уж, вон, Мирон стучит чем-то во дворе. Я на выходные приеду. Галь, если что надо, ты у Насты телефон возьми, на пенек залезь, Настасья покажет, какой. Мой номер у нее там один, не ошибешься. Пошли, проводи меня.

Пока Настасья засуетилась принести банку молока бабе Маше, та утянула Таню в сторону и быстрой скороговоркой проинструктировала ее:

— Хорошо, что ты на Галю мою похожа, все тебя за нее принимают. Пусть так и будет! Пришлую, да чужую все запомнят и сболтнут еще где, а тут — дочка приехала. Все ее девчонкой помнят, она своя, нашенская. А если искать будут, то приезжую. Поняла? Отзывайся на Гальку, ничего не бойся! Я себя и вправду чувствую, будто дочка приехала и внука мне родить должна. Тут хорошо будет тебе, а я через десять дней с ночевой приеду. Поговорим, подумаем, как с учетом и регистрацией быть. Что надо будет из продуктов или вещей — позвонишь, привезу. Ну, давай, не грусти! Все у нас будет хорошо.

Баба Маша укатила назад в Никишино, и Таня осталась один на один с теткой Настасьей.

— Вот сюда тебе постелю, — старушка провела гостью в комнатку за печкой. — Здесь всегда тепло и от двери не дует.