Громом среди ясного неба стало известие, что Кирилл принял Таню, как свою избранницу.

Но посудачили и замолчали.

С альфой особенно не посплетничаешь, и, потом, ему уже сто, единственной нет, а тепла и уютный дом любому хочется. Дети, конечно, проблема, но ведь и принять кого в семью можно? Волки не часто гибли, но бывало, а дети оставались. Почему бы альфе не усыновить сиротку?

Четыре года пролетели, как один.

Татьяна оказалась нежной и ласковой, с ней было легко и радостно. Домой Кирилл чуть не бежал, а когда уезжал, то не хотелось расставаться. И Луной Таня оказалась достойной, крепкой рукой держала волчиц клана, решала споры, помогала оступившимся. Ее стараниями в поселке открыли свой детский сад, медпункт, магазин. Теперь не надо было за каждой мелочью ездить в Москву. Вроде, и недалеко, и транспорт есть, но ведь куда удобнее, когда все в шаговой доступности? И свой медпункт — это свои же врачи, оборотни, как и нянечки в саду, которые не удивляются, если детвора посреди игры превращается в зверят и веселыми серыми мячиками скачет дальше.

Нет, Таня устраивала его во всех отношениях и не только его, но и весь клан. А также, от Татьяны в восторге был его волк. Но парой они не бегали по лесу, как бегали бы, будь девушка его половинкой и секс в животной ипостаси был только один раз, когда Кирилл просто не смог удержать волка. Глупо тогда получилось, накануне его отъезда в Канаду. Волк, будто что-то чувствовал, рвался и буянил, и Кирилл, не выдержав, уехал в лес, подальше от поселка, и выпустил зверя побегать.

А этот гад тут же рванул назад, проваливаясь по брюхо в февральский снег, кувыркаясь в овраги и карабкаясь по склонам. Это было какое-то безумие, Кирилл никак не мог ни остановить зверя, ни вернуть себе человеческий облик.

Десять километров он отмахал меньше, чем за час и буквально вполз в собственный дом.

Таня ахнула, кинувшись к мужу, тормошила огромную волчью голову, причитала над порезанными о наст лапами. А волк прижался к ней и лизал руки, лицо — все, до чего мог дотянуться.

Не понимая, что происходит, теперь уже Кирилл бесновался, пытаясь вернуть контроль над телом, но не успел.

В какой-то момент Татьяна отстранилась от зверя, повела плечами и перекинулась.

А дальше… дальше была сказка."

"Они лизали друг другу морды, уши, и ныло сердце от щемящей нежности к жене, хотелось укрыть, унести, спрятать и сберечь. А потом Таня выскочила наружу и унеслась в зимний лес и он, забыв об израненных лапах, бежал за ней, взвизгивая и кувыркаясь, как щенок. Догнал, подмял, и волчица выгнулась, приглашая и поощряя. Раньше Кирилл никогда не занимался любовью в волчьем теле, хотя слышал, что старшие тихо и мельком упоминали об этом, как об одной из самой волнующей стороне семейной жизни.