— Готова?

— Напомни, пожалуйста, как его отчество, — прошу не без смущения. Антон его называл, а у меня, как назло, именно сейчас вылетело из головы.

— Сергей Львович. Мама — Ангелина Викторовна.

Улыбнуться, поздравить с днем рождения, сделать комплимент празднованию. Совсем несложно. Биография у меня не такая выдающаяся как у большинства здесь, но я ведь сюда попасть и не стремилась. Это только из-за Антона. Я ни у кого ничего не просила. Такое слово я себе дала: что больше ни у кого и ни при каких обстоятельствах ничего не попрошу.

— Стоп, котенок, — внезапно произносит Антон, сжимая пальцы на моей талии. — Сворачиваем направо. Одного человека вижу. С ним сначала поздороваемся.

Я поправляю упрямую прядь, киваю. После окончания университета Антон перешел заместителем к своему отцу, а сегодняшний вечер для него — «возможность пообщаться с полезными людьми в новом качестве». Его слова, не мои.

— Булат Каримов, — наклонившись к моей шее, шепчет он. — Мэн серьезный, с прошлым. У него сетка отелей и рестораны. В свое время слухи ходили, что он пизженными тачками занимается…

Биение пульса странно переползает в уши, и я перестаю слышать. Ноги тяжелеют, врастают в пол.

Булат Каримов. Булат Даянович. Булат. Главный человек в моем «До», который ни при каких условиях не должен встретиться в оживающем «После».

Он ничуть не изменился. Безукоризненный воротник рубашки, из-под которого видны края цветной татуировки, черные волосы, непривычно зачесанные назад, густая щетина. Уже не небритость, но еще и не борода. Рядом девушка.

— Эй, котенок, — Антон растирает мою поясницу, вырывая меня из шокированного транса. — Идем?

Я оглядываю зал, чтобы напомнить себе, где нахожусь. Сердце бьется тонко и часто, подрагивают руки. Хватит, Тая, успокойся. Такое могло случиться, ты же знала. Сейчас ты другая, лучше, взрослее. И ты не одна, с Антоном. Давай, малыш, не подведи.

«Малыш» — это я так себя ласково называю, когда хочу подбодрить. Глупой больше никогда. По-крайней мере, стараюсь.

— Приветствую, Булат, — Антон понижает тон до почтительной серьезности и протягивает руку. — Рад видеть.

Взгляд Булата отрывается от стоящего перед ним собеседника, падает на Антона, а затем на меня. Останавливается.

Раскаты сердца сотрясают грудную клетку, нервные волны окатывают меня одна за другой. Полтора года прошло. Нечестно, что я настолько помню его лицо, и что его ресницы по-прежнему кажутся такими густыми.

С кивком головы Булат пожимает ладонь Антона, даже какой-то вопрос задает, а тот ему отвечает. Я же смотрю на белую рубашку, натянувшуюся на его плече. Знаю, что наощупь оно как камень, и на нем набита татуировка в виде языков пламени. Еще в нем была пуля. Сейчас уже нет, потому что ее вытащили. Я меняла ему повязку.