Я пожимаю плечами. — Я не хочу об этом говорить.

Это не ложь. Я не хочу говорить об этом, потому что это звучит глупо. А я ничего так не ненавижу, как звучать глупо.

Но он не собирается так просто это оставлять.

— Пожалуйста? — Он нахмурился. — Я просто хочу знать, что тебя беспокоит, чтобы я мог это исправить.

Я не должна ему говорить. Разумнее всего было бы держать это в себе. Не факт, что я не переживу это позже. Но если он будет продолжать спрашивать меня, тогда ладно.

Проводя пальцами по волосам, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не находится достаточно близко, чтобы услышать меня.

 — Просто не очень весело видеть, как к тебе пристают весь день, когда все, что я хочу сделать, это сказать им, что ты мой, но я не могу.

Сначала он не отвечает, и когда я наконец набираюсь смелости посмотреть на него, мне хочется поцеловать его и стереть ухмылку с его лица одновременно.

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты милая, когда ревнуешь? — поддразнивает он.

Я закатываю глаза, передавая ему коробку с деньгами. — Неважно, по крайней мере, я ничего не поджигаю.

Он откидывает голову назад, смеясь.

 — Я никогда не переживу этого, не так ли?

— Нет. Нет, не переживешь.

— Похоже, тебе еще год придется иметь дело с моей задницей! — говорит Кэм, подходя к нам, фактически прекращая наш разговор.

Хейс посмеивается и обнимает его, по-братски крепко прижимая к себе. — Поздравляю, чувак. Ты там просто уничтожил всех.

Когда они расходятся, Кэм поворачивается ко мне, и я с готовностью иду в его объятия. — Горжусь тобой, старший брат.

— Спасибо, — говорит он нам обоим. — Теперь я готов повеселиться.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Хейс, собирая последние вещи и направляясь к магазину.

Кэм переходит на другую сторону, чтобы помочь ему. — Ну, есть одна девушка, с которой я немного общался, Лейла. Она как раз устраивает вечеринку, так что я думаю, что мы просто пойдем туда.

— Мило, — отвечает Хейс. — Рассчитывай на меня.

— Лей? — Мой брат поворачивается ко мне. — Ты идешь?

Я качаю головой. — Думаю, что я пас. Солнце вымотало меня, и я устала.

Это полная ложь, которую Хейс видит насквозь. Я просто думаю, что и так мучилась весь день, наблюдая, как девушки вешаются на Хейса, словно имеют на это какое-то право.

Нет ни одной части меня, которая хотела бы иметь дело с этим и сегодня вечером.

— Как хочешь, — говорит Кэм.

Он продолжает говорить с Хейсом о чем-то, связанном с хоккеем, но мне совершенно неинтересно слушать, о чем идет речь. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это на том, как Хейс при каждом удобном случае бросает на меня взгляд. На его лице написано беспокойство, как будто он молча интересуется, все ли со мной в порядке.