– Она словно растворилась в пространстве. Я чувствую ее, но найти не могу.

– Она жива. Иначе ты последовал бы за ней.

– Ты же не последовал… – Я понимал, что, выплескивая свое беспокойство, делаю больно Тизкару.

– Наши силы не были объединены, – печально сказал он, – мы не проходили обряд.

– Прости. Я просто очень переживаю.

Вдруг пространство взорвалось зелеными и серебристыми искрами. Посреди покоев возникли две женские фигуры.

– Кэт, родная. – Я не смог сдвинуться с места, не веря своим глазам.

– Лунна, – прошептал вмиг побледневший Тизкар.

– Любимый! – Прекрасная женщина бросилась в объятия Тизкара. – Живой!!! Живой!!!

Я наблюдал, как на лице Тизкара появляются краски, как в него возвращается жизнь, как плещется в глазах нежность. Он подхватил на руки незнакомку и закружил по комнате.

– Лунна! – не отрывая от нее взгляда, шептал он. – Моя Лунна! Боги сжалились. Они вернули мне тебя. Я больше никогда с тобой не расстанусь! Ты мое сокровище. Без тебя словно краски мира смыты. Без тебя нет смысла жить…

Он еще что-то говорил и говорил, а женщина звонко и радостно смеялась, обнимая Тизкара за шею.

И вокруг этих двоих словно вся Вселенная вспыхивала огнями. Это было поистине прекрасное зрелище, но не самое совершенное.

Самое совершенное, мое, трогательно хрупкое, сейчас скромно стояло, наблюдая нежданную, но такую желанную встречу влюбленных. Оно кокетливо закусило свою хорошенькую губку и в нерешительности переминалось с ноги на ногу. Кэт. Моя девочка, мой лучик во мраке жизни, моя Вселенная вернулась ко мне, сделав все вокруг значимым и важным. Прав мудрый, без любимой женщины любое действо превращается в рутину, ничто не приносит радости и удовлетворения.

Подойдя к ней, нежно коснулся ее бархатной щечки и посмотрел ей в глаза. Боги! Я пропал. В этом омуте было столько желания, столько надежды, что перехватывало дыхание. Мой котенок, маленький и отважный, вернулся ко мне, и я никогда больше не позволю ему уйти. Кэт доверчиво положила ладошки мне на грудь.

– Ты ведь там… – она прошептала тихо-тихо, едва различимо, смущаясь и запинаясь на каждом слове, – с Ширин… хотел не ее?

– Тебя, мой дар Богов, – не разрывая взгляда, шепнул я, – только тебя… Всегда.

– Я нужна тебе, Анситор? – Боги! Ну что за глупости говорит эта женщина…

– Необходима, как воздух! – Хочет это услышать – я скажу ей все. – Больше жизни, родная! Любимая… Единственная… Нужная… Важная… Вся моя…

Я шептал и шептал ей нежные словечки, касаясь легкими поцелуями ее щек, век, прелестного носика, подбородка. А она по-кошачьи жмурилась от удовольствия, прильнув ко мне всем телом.