Она вскрикивает, но только крепче в меня вцепляется.

– Пропустите, – произносит у меня за спиной та самая Белая Дама, боевой командир.

Голос ее звучит спокойно – резким контрастом к моей панике. Отстраненно звучит.

Женщина меня отпускает, я на трясущихся ногах ковыляю вперед. Дышать трудно, будто чья-то рука горло стиснула.

И тут я вижу окна в конце коридора. И вижу, что за ними.

Мозг пытается понять, что тут творится. Перебирает варианты, отбрасывает их на всей скорости. За окнами не стена. Не здание. Там здоровенная полоса металла, усаженная яркими огнями, тянется прочь длинной изогнутой дорогой.

Вокруг нее роятся космолеты – как стайка рыбок возле акулы.

Это космическая станция. Я в космосе. Такого не может быть. Рядом с этим местом Сидская Верфь, откуда стартовал «Хэдфилд», выглядит бензоколонкой из сельского захолустья.

Если только эта дама действительно не инопланетянка.

Если только я правда не в космосе.

Если только это действительно не будущее.

На меня волной накатывает очередное видение, и на этот раз я не сопротивляюсь сверкающей воде, накрывающей меня с головой.

И уносящей в глубину.

Но если за свои восемнадцать лет в этой необычной маленькой галактике я чему-то и научилась, так это:

Мы сидим в мезонине над дендрарием… то есть это мы с Кэт сидим. А Тайлер расхаживает туда-сюда, пытаясь свыкнуться с мыслью, что его последние пять лет работы только что спустили в утилизатор. Он ерошит свои золотистые волосы, и когда он проходит мимо меня в семисотый раз, я замечаю небольшую потертость на его обычно безупречных сапогах.

Купол над нами прозрачен, за ним – свет миллиарда далеких солнц. Сад под нами – смесь растительности из всех уголков галактики: водовороты стеклянных лоз Ригеля, шары пангейского сумеречника, цветники поющих кристаллов из тихого моря Артемиды IV. Дендрарий, пожалуй, самое любимое мое место во всей Академии, но его великолепие сейчас как-то не трогает моего младшего братика.

– Тай, это еще не гибель галактики, – осторожно говорю я.

– Все же надо признать, что очень к тому близко, – замечает Кэт.

Покосившись на нее, я выдаю ей улыбочку, говорящую «Зааткнииись!», и сквозь стиснутые зубы отвечаю:

– Кэт, надо искать светлые стороны.

– Скар, брось ты это, – отвечает она, абсолютно не замечая моего молчаливого предложения заткнуться. – Все мы знаем, что Тая облапошили. Он в нашем выпуске самый заслуженный Альфа. А достались ему мусор да отбросы, до которых ни один командир экипажа не захотел бы дотронуться.

– Не то чтобы хотела я польстить твоему раздутому самомнению, – вздыхаю я, – но ты лучший Ас во всей Академии, Кэт. Тебя, пожалуй, ни к мусору, ни к отбросам не отнесешь.

– А то, – лыбится она. – Но я говорила про тебя и прочих.

– Ой! – Я хватаюсь за грудь.