Зубы оскалены, она мечется. Когда Тай кладет ее на пол, у него в глазах блестят слезы.

– Кэт? – зовет он. – Кэт, ты меня слышишь?

– Ра'хаам! – стонет она.

Это слово Аврора произносила там, на мостике.

– Держись, мы с этим разберемся, обещаю!

Кэт стонет, закинув голову назад, все мышцы напряжены, она приподнимается, выгибается четкой дугой.

– Ра'хаааааа-а-а-ам!

От невероятной беспомощности мне хочется завопить. И каждая капля моего ужаса, моего отчаяния повторяется в контурах тела Тая, в его позе, когда он склоняется над ней, нежно и бессмысленно проводя рукой по ее руке, осторожно, будто она от прикосновения может сломаться.

Никто из них мне этого не сказал, но я поняла сама. Они вернулись с новыми татуировками и новой между собой дистанцией.

Я видела, что Кэт хотела ее сократить. Могу понять, почему Тай этого не хотел. Почему это могло быть ошибкой. Почему это могло быть лучшим, что случилось с каждым из них.

Потому что как бы ни любил Тай мысль о том, чтобы быть командиром, быть солдатом, быть гордостью своего отца, я знаю, что отчасти он и Кэт любит тоже.

– Я ч… чувсссствую! – шипит Кэт, и пот выступает у нее на лбу. – Чувссствую их. Здесссь, на этой планете… Я з-знаю, что это.

Она вздыхает и опускается на мшистый пол. Глаза ее открыты, в них та же слабо светящаяся синева, что в плавающей вокруг нас пыльце. И с возрастающим ужасом я вижу, что зрачки у нее уже не круглые.

– Кэт? – окликает ее склонившаяся над ней Зила. – Что такое Ра'хаам?

Наш Ас смотрит на Зилу, и на ресницах ее блестят слезы.

– Дух Творца! – шепотом ахает Тайлер. – Что у тебя с глазами…

Кэт дрожащей рукой хватает за руку Тайлера так сильно, что он вздрагивает.

– Уводи отсюда всссех, – выдыхает она сквозь стиснутые зубы. – Особенно Аври. Он готов был убить вас всех, чтобы не дать ей сюда попасть. Но раз она здесь… ты… не должен допуссстить, чтобы он ее з-заполучил.

– Я чувссствую. – Она качает головой, по щекам текут слезы. – Он во мне. Во имя Творца, Тай… уведи… увези ее отсюда.

У меня дрожат руки, дыхание перехватывает. Не могу говорить, всхлипы поднимаются к горлу и душат меня, но Зила произносит мою мысль.

– Ты… ты не понимаешшшь? – Кэт мотает головой, ее спина вновь выгибается дугой. – Не приглашшшение. Эт-т-то предупрежжждение.

Она замолкает, закрывает глаза и дрожит, как в лихорадке. Я смотрю на брата и вижу его лицо, бледное, как выбеленные временем кости. Вижу в его глазах отчаяние. Страдание. Такое страдание, что дыхание перехватывает. Как и у меня.

В этой больнице не нашлось ничего полезного. К нам направляются враждебные силы – агенты ГРУ в безликой серой броне и бог знает кто еще. Он должен расставить приоритеты. Поставить интересы группы выше своих чувств. Все хорошие командиры так поступают.

Мы встречаемся глазами.