На миг нас разделяют всего несколько сантиметров. Большие синие глаза смотрят прямо в мои.

И тут она мне подмигивает, разворачивает между нами биоскафандр. Серебристый материал в наших руках как вода, и Скарлетт в какой-то момент случайно оказывается на одном колене, расправляя свой скафандр на ноге так, чтобы легче было повернуть мой и помочь мне просунуть в него ногу. Никто другой этого не видит.

Когда мы все уже одеты, я понимаю, что на самом деле у меня трудности. Нелегко двигаться, еще труднее идти, и мой экзокостюм подает мне предупреждающие сигналы, которые я заглушаю, нажав пару кнопок.

Зила докладывает, что в небе над нами нет ничего недружественного, и мы с Кэт направляемся в нижнюю часть фюзеляжа посмотреть, что там в машинном отделении. Неожиданно оказывается, что выглядит оно не так плохо, как я боялся. Осматриваюсь и вижу, что корпус проткнут, словно мокрая бумага. Дыру можно залатать, но сердце нашей деточки сильно повреждено снарядом рельсовой пушки.

– Как оно там? – спрашивает Тайлер, припершийся за нами, будто ему делать нечего.

– Грязновато, – говорит Кэт, показывая на ядро реактора. – Реактор выбит наглухо.

– Не то чтобы моя работа быть запасным оптимистом, но в данном случае не все так страшно, – замечаю я. – Корпус починят ремонтные автоматы. Ядро – заменяемая часть, и удалить его достаточно легко. Если найдем топливные элементы на замену.

– Ладно, но где мы их будем искать? – спрашивает Тайлер.

– Я нацеливалась на поселение, когда мы входили в атмосферу, – говорит Кэт. – До него тут примерно десять километров.

Я весьма впечатлен, что она смогла так близко подобраться. Но план кажется разумным.

– Тогда нам не помешает найти космопорт колонии, – говорю я. – Полагаю, что здесь он был, и есть неплохой шанс, что отсюда никто не был эвакуирован, иначе слишком много народу знало бы, что Интердикт – вранье. А тогда все корабли должны быть на поле. В хорошем состоянии, и, если будем действовать аккуратно, можем взять оттуда работающее ядро реактора.

– Звучит хорошо, – соглашается Тай.

– Ага, как же, – фыркает Кэт. – То есть определение слова «хорошо» включает в себя десятикилометровый принудительный поход с ходячими ранеными, по враждебной территории, к колонии, которая считается несуществующей, и когда корабли АОТ в любой момент могут ударить по нам с неба.

Через двадцать минут мы стоим на погрузочном пандусе «Лонгбоу», почти готовые пуститься в путь. Конечно, ходячий раненый, о котором говорила Кэт, – это я, видимо, мое состояние более заметно, чем я надеялся. Но все же именно у меня больше всех шансов выбрать работающий реактор, так что меня хотя бы не оставят на корабле. За нами раскинулся океан, перед нами – короткая полоса песчаных дюн, а дальше – сине-зеленые холмы.