Просто извернула голову ещё чуть-чуть, пытаясь понять, что происходит внутри фактории.

А внутри всё заволокло дымом, мелькали какие-то сполохи… А потом я увидела этого похотливого кобеля Вано и его мрачного приятеля. Они вылезли на крышу общежития, сорвали какие-то маски с лиц и начали кашлять. Видимо, дым был страшно вредным.

За ними сунулся робот, похожий на осьминожку. Но эти два недоделанных героя сумели его прикончить и скинуть вниз.

Зато как приятно было смотреть, как на том месте, где они стояли, вспух плазменный шар!..

— Получите, сволочи! — обрадовалась я.

А затем прислушалась и поняла: без них вокруг стало совсем тихо. Больше ничего не взрывается, никто не стреляет… Мне вдруг стало страшно, и я закричала:

— Эй! Кто есть тут? — до чего противный язык, но приходится говорить на нём. — Отзываться!

Но никто не отозвался… Я полежала ещё, дожидаясь, когда развеется дым.

Но вокруг меня были только трупы, заваленные остатками стены. Один лишь маленький участок, на котором меня привязали, остался цел.

Никто не спешил меня развязать. Никто не мог помочь. И мне снова стало страшно. Потому что умирать от голода и жажды — это очень плохо! Очень!

Не звать же на помощь роботов, которые находились у леса. Их было так много! Может быть, всё-таки позвать?

Со стороны Алтаря доносился тихий, почти неслышный гул, но потом затих и он. Из низины выбралось несколько осьминожек. Они полетели к своим. И я поняла, что они улетают насовсем. И собираются меня бросить.

Я закричала снова! Изо всех сил!

Одна из осьминожек подлетела ко мне, протянув манипулятор к голове. Я даже завизжала от страха: мало ли, чего ей надо. А она зафиксировала мне голову, сжав её — и меня тряхнуло, как от электрического разряда… Раз, второй… В голове стало как-то очень тесно и больно.

Но через несколько секунд осьминожка всё-таки отпустила меня.

— Убейте меня! Освободите меня! — взмолилась я.

Но роботы полетели прочь, попискивая о чём-то о своём. И тогда я завыла от тоски…

Я ревела и ревела… Рыдала до самого рассвета, думая, как со мной все несправедливо поступили. А потом забылась, дёрнула обрубком ноги… И потеряла сознание.

Крохотулечная недоглава 29. Натурально, объяснительная

Я ещё толком не успел прийти в себя, как крышка репликационной капсулы открылась. А затем раздался недовольный голос Кукушкина:

— Вано! Ты вот вообще не торопишься, как я погляжу!

Прикинув примерное расстояние до Иваныча, я решил хотя бы для виду возмутиться:

— Э-э-э! Это частная капсула! И я вообще-то тут слегка голый!

— Ничего, я не из этих! — буркнул мэр. — Вылезай давай! Чего там разлёгся?

Стоило мне выбраться из-под кровати, где и стояла моя репликационная капсула, как надо мной нависло лицо Кукушкина.