В разделе посвященном душам и богам наткнулась на текст, в котором прямо говорилось, что душа может занять чужое тело, только если предыдущая душа его освободила и произойти это может в двух случаях и оба друг друга могут дополнять.

Первое — использование запрещенной ритуальной темной магии или работающей на запретной ворожбе крайне опасных и редких артефактов.

Второе — смерть предыдущего хозяина.

Оба пункта непонятно как связаны именно с попаданием в книгу. И связаны ли вообще.

Проблема в том, что этот мир с каждой минутой воспринимается мной более чем реальным.

А если он реален, то почему он стал книгой? Кто ее написал и зачем?

И самое главное — что случилось с Уинтер до того, как я попала в ее тело?

Остаток дня проходит стремительно. Закат я встречаю у подножья невысоких скал. Окраина владений усадьбы Блеквудов.

Щурясь, присматриваюсь к верхушкам зеленых холмов.

Конюх сказал, что баронесса обычно устраивала конные прогулки в этом направлении.

Большинство благородных девушек с детства обучаются держаться в седле.

В книге особого внимания хобби Уинтер не уделялось, если не считать злодеяний, но если вспомнить редкие строки и сопоставить с заявлениями конюха и Летти, то можно сделать вывод — Уинтер в целом любила верховую езду.

И часто практиковала. А еще прекрасно знала все окрестности.

Со слов Летти — Уинтер расшибла голову и потеряла сознание как раз после падения с лошади. Если я правильно поняла, это была ее ежедневная прогулка.

Затем на ее месте проснулась я.

— Что с тобой на самом деле случилось, Уинтер? — я обращаюсь к камням, что хаотичным рядом ютятся у подножья низких скал.

Солнце почти полностью скрывается за вершинами.

Пламенные лучи ярким светом окрашивают зелень в золото. Свет бьет по векам, а еще…странный тонкий блеск у поворота извилистой тропы.

— Что это? — подхватываю юбки и ускоряю шаг, пока глаза за счет преломления освещения замечают то, что я не видела несколько мгновений назад.

Не успеваю, линия тени смещается и блеск гаснет.

Оказавшись на месте, всматриваюсь в каждую мелочь.

Тропа как тропа. Вытоптанная земля. Местами травяная поросль. По краям венами выступают корни деревьев.

Прохожу вперед. Что-то упирается в ногу.

Опустившись на корточки, провожу рукой. Тонкая незримая нить, столкнувшись с моими ногтями, отвечает металлическим звоном.

— Да ладно, — едва не давлюсь воздухом, который кажется невыносимо холодным.

Веду пальцами по поверхности своей находки.

Невероятно тонкий, сливающийся с пространством тросик, похожий на струну. Или даже на леску, только железную.

Скользнув взглядом по камням, смещаюсь по направлению металлической лески. Ее туго натянули и закрепили между стволами деревьев.