Тяжелые портьеры из парчи на высоких окнах и замысловатая вышивка золотой нитью на ламбрекенах.

Вся красота мебельного гарнитура и дороговизна ткани зеркально отражается в натертом паркете.

Осматриваю остальное убранство с отвисшей челюстью и сталкиваюсь с растерянным лицом женщины в чепце.

— Миледи, как ваше самочувствие?

— Ч-что? — сипло выдыхаю и хватаюсь за горло. Не узнаю свой голос.

— Вам плохо? — женщина в чепце бледнеет, на мгновение ее кожа сливается с белоснежным высоким воротником.

— Не знаю. Не понимаю, — сглатываю тугой ком, пытаясь собраться с мыслями.

В голове мигом формируется кавардак.

Последние воспоминания:

Взгляд скользит по хорошо знакомым строчкам.

И…новое незнакомое место.

Щурюсь, осматриваюсь.

Кажется, я знаю, что за вон той дверью находится гардеробная комната. А за этой — ванная. За окнами сад и аллея магнолий.

Эта женщина…Хм, вижу ее впервые, но к своему удивлению — узнаю.

— Летти? — спрашиваю осторожно.

— Ох, слава богам! — она вроде облегченно вздыхает, но на лице по-прежнему испуг.

Тряхнув головой, опускаю глаза на свой живот, прикрытый пушистым покрывалом. Прощупываю место удара, пытаюсь нащупать под многослойной шелковой сорочкой след от удара.

Трогаю затылок. Поднимаюсь выше, к виску и…

Подушечки пальцев сталкиваются с марлевой повязкой.

— Прошу вас, не снимайте, — Летти поспешно убирает мои руки и поправляет марлю. — господин Тан запретил снимать. Обещал, что ссадина к вечеру спадет. А то как же вы с шишкой сегодня на торжественном приеме появитесь. Ужас какой.

Летти активно жестикулирует и у меня от ее быстрых движений двоится в глазах.

— Торжественный прием?

Хочу задать еще пару вопросов, но странное звучание «своего» голоса заставляет напряженно умолкнуть.

— Торжественный прием у императора, — ахает женщина. Она оказывается у окна и распахивает портьеры, пуская теплый свет в помещение.

Женщина продолжает суетиться, двигаясь вдоль стены, открывая окно за окном.

— У вас сегодня такой важный день. А на лбу ссадина. Охх…а батенька ваш, жалованье мне урежет за то, что не усмотрела. Говорила же, конные прогулки накануне выхода в свет — плохая затея. Такую красоту испортили.

Я слушаю ее, слушаю. Меня обдает то холодом, то жаром.

В голове не укладывается происходящее.

Сползаю с постели. Колени тонут в мягком матрасе.

Стопы касаются прохладного паркета. Ноги дрожат и заплетаются.

Я путаюсь в пышных слоях сорочки, но каким-то чудом добираюсь до туалетного столика, такого же изящного, позолоченного и безусловно дорогого, как все убранство в этой спальне.

Один взгляд в свое отражение и я едва не теряю сознание повторно.

Девушка в зеркале — настоящая красавица, словно воплощение всех популярных стереотипов о красоте женщины.