Курьером и официанткой, а параллельно осваивать квалификацию баристы, дабы иметь больший доход. С чего вдруг мне «золота мало»?

Ахаю, прикрыв ладонью губы.

Характер Уинтер на меня влияет. Я становлюсь меркантильной.

Так и превратится в саму Уинтер не долго.

— Мэтр Де-Грегори, — с мольбой обращаюсь к мужчине, едва успев увернуться от булавки, которую в меня едва не всадила случайно его помощница. — Платье очень красивое, но оно слишком торжественное. Можно его упростить.

Мэтр услышав меня, покрывается пятнами.

— Я не разумею, что несет эта…гм…лэди? — он обращается к помощницам. — Я творить красоту, делать божественно. Упростить — к простолюдинам. Мож мне еще и шелк на ситец заменить?

Вслух я конечно это не произношу. Боюсь, что мэтр из меня куклу Вуду сделает.

— Материал устраивает, а вот все остальное…

— Ни слова больше! — восклицает мэтр. — Ничего не хочу слушать. Мене треба уважать мои профессионально вкус!

Кто-то стучит в дверь и мэтр кричит страшным голосом:

— Затворено! Невозможно, невозможно так работать!

Подготовка к мероприятию с подгонкой наряда выливается в настоящий апокалипсис.

С трудом удается отстоять право уменьшить вырез на спине и содрать «лишние» на мой взгляд рюши в районе декольте. О последнем я кстати быстро жалею. Без дополнительного пышного декора вырез платья слишком откровенно подчеркивает ложбинку.

Ладно, прикрою шарфиком. Препирания с Де-Грегори и так выжали из меня все соки.

Чуть позже я спустилась в парадный холл. Наряженная как новогодняя елка. Мне сделали красивую высокую прическу, открывающую затылок и с выпущенной прядью на висок, чтобы прикрыть ссадину. Марлю разумеется сняли. Нос подпудрили, щечки подрумянили. В ушах и на шее с элегантным блеском сияют подарки дракона.

— Ах, ну какая же красавица, — Летти, увидев меня, вскидывает руки к лицу, смахивая слезы восторга. За ее спиной в парадной выстроились в ряд остальные служанки. — Вы только посмотрите. Наша миледи настоящая принцесса.

Девушки одновременно то ли хмыкают, то ли кивают.

Барон Блеквуд с восхищением сравнивает меня с матерью Уинтер, отмечая, что Миробелле тоже шли изумрудно-зеленые тона.

Лично я чувствую себя не сильно комфортно. Хотя личность Уинтер смягчает это чувство.

Когда мы покидаем поместье, двигаясь в центр столицы, ловлю противоречивые ощущения.

С одной стороны, сложно скрывать восторг.

Смотрю на мелькающую за окном кареты архитектуру.

Боже… Красиво. Особенно, когда приближаемся к центру. Величественно, масштабно.

Арки с барельефами, подсвеченные множеством фонарей. Кружевные фасады, кокетливо выступающие над гладким камнем. Башни с острыми шпилями, устремленные ввысь к звездному небу.