– Дмитрий, прекрати ради Бога! Ведь он и сам пострадал! Ты несправедлив к господину Сердюкову! Мы ему многим обязаны! Дело закрыто, не так ли, господин следователь? – Маргарита мягко улыбнулась, стараясь тем самым сгладить неприятность разговора.

– Так-то оно так, но все же много осталось непонятного. Возможно, я еще вернусь к этому делу. А как Варвара Платоновна? – Полицейский старался сохранять спокойствие, хотя присутствие Маргариты действительно до сих пор еще волновало и тело, и душу.

– Варя уехала лечиться в Швейцарию. Она заявила, что, так как магический опыт не удался… – Маргарита сделала выразительную паузу и посмотрела на неподвижную фигуру в кресле, – или, во всяком случае, не так, как было обещано Кондратием, то и разговора о передаче доли наследства быть не может. Одно хорошо: она согласилась на развод, впрочем, в теперешних обстоятельствах это и немудрено. По мнению Варвары Платоновны, возмездие не свершилось.

– Как сказать, – зло заметил Гривин и поежился. От неподвижного сидения он быстро замерзал, даже будучи очень тепло одетым и укутанным заботливой рукой Марго.

– Дмитрий, мы с тобой говорили и не раз, ты же и сам полагаешь, что в происшедшем с тобой несчастье нет ни капли мистики.

– Так же, как и не было его в падении Вари с лошади накануне свадьбы, – кивнул головой Гривин и выразительно повел бровями.

По всему было видно, что он пребывает в крайне раздраженном состоянии духа. И немудрено, ведь он не ожидал такого последствия магических опытов!

– Значит, теперь вас ожидает сомнительное удовольствие участия в бракоразводном процессе и дележе имущества? – поинтересовался Сердюков.

– Увы, – вздохнула вдова и поправила съехавший плед на безжизненных ногах Дмитрия Ивановича.

В этот момент на конце аллеи появилась няня с мальчиком.

– Маменька! Маменька! – Юный Прозоров бежал к матери.

Он запыхался, щеки горели ярким румянцем, темные кудри выбивались из под плотной шапочки. Коленька подбежал к Маргарите и подпрыгнул, видимо, желая обнять мать. Она засмеялась и хотела приподнять его, но, одетый в тяжелую шубу, он оказался ей уж не под силу.

– Нет, милый, я уже не могу тебя поднять!

– Как он вырос! – искренне удивился Сердюков.

«И как похож на своего отца, Платона Петровича Прозорова! Просто поразительно!» – чуть было не вырвалось вслух. Но, поймав внимательный и настороженный взгляд Гривина, следователь промолчал. Однако Марго несомненно поняла выражение лица полицейского и засмеялась счастливым радостным смехом.