Няня Нина Платоновна вызвала у меня такое безграничное доверие, что в первый же день знакомства я оставила ее наедине с чужими детьми и чужим имуществом. Но ведь я совсем ничего про нее не знаю! На каком основании я считаю украинку порядочным человеком? Просто потому, что она смущенно улыбается и внимательно слушает? Между прочим, это и есть отличительные признаки воровки на доверии. А также закодированной алкоголички, религиозной сектантки и полоумной неудачницы.

Я в ужасе уставилась на часы. Так, сколько времени я отсутствовала? Пять часов. Что можно успеть сделать за это время? Всё, абсолютно всё.

Я почувствовала, как на спине выступил холодный пот. Господи, ну почему я такая идиотка, почему? И Женька тоже хороша — доверить мне ни в чем не повинных детишек, мне, безответственному человеку, которого легко обвести вокруг пальца! Мать называется!

Оставшуюся дорогу в метро, а потом и в троллейбусе я нетерпеливо подпрыгивала и считала остановки. В квартиру я влетела, обезумевшая от дурных предчувствий.

Меня встретили тишина и спокойствие. Игорек клеил модель истребителя, Оля делала уроки, а тетя Нина сидела в кресле и вязала носок.

И вокруг всего этого витал запах украинского борща. Мне тут же стало стыдно за свои подозрения. Как я только могла подумать, будто Нина Платоновна в состоянии обчистить квартиру и украсть детей? Видимо, жизнь меня совсем довела до ручки, если я разучилась доверять собственной интуиции.

— А где близнецы? — поинтересовалась я.

— Спят, — шепотом ответила няня, препровождая меня на кухню. — Борщ будешь?

— Вот только сметана закончилась. Я, когда ездила на вокзал за вещами, забыла купить, — принялась оправдываться тетя Нина.

 — Зато я тесто для пирожков поставила, завтра сделаю с повидлом и с яйцом.

— Давайте я сбегаю за сметаной! Что еще надо купить?

Забрав список покупок, я побежала к лифту. Наконец-то у нас есть борщ! А завтра будут еще и пирожки! Боги услышали мои молитвы и послали мне отличную няню. Просто идеальную по соотношению цена — качество.

Возвращаясь из магазина, около подъезда я наткнулась на Черныша. Кот был грязный, потрепанный и отощавший. Неподвижно, словно египетское изваяние, он сидел около двери и смотрел в голубую даль.

На мое появление животное никак не отреагировало.

— Кис-кис-кис, Черныш, поди сюда, котик! — позвала я и протянула к нему руки.

Вместо того чтобы радостно вернуться в лоно семьи, кот отскочил в сторону и замер в нескольких метрах от меня. Его морда выражала полнейшее презрение ко всему окружающему миру. Меня он по-прежнему игнорировал. Я почувствовала себя виноватой.

— Знаю, я была не права, — завела я ласковым голосом. — Сначала тебя обидела Пайса, потом никто не обращал внимания на твои моральные страдания.