Дети имеют привычку болеть, а участковая врачиха без коробочки конфет даже за стетоскоп не возьмется. И уж обязательно деньги потребуются на школу: завтраки, экскурсии и просто поборы без определенной цели, которые, по сути, являются завуалированной взяткой классной руководительнице. Вздохнув, я положила Женькины деньги к себе в кошелек, уверенная, что не потрачу из них ни копейки.

И вот — пожалуйста, кума оказалась права. Не прошло и суток, как начались траты. Я отправилась за сумкой. Она висела в коридоре, там, где я ее вчера оставила. В поисках кошелька я принялась рыться во всех отделениях, но безуспешно. Тогда я вывалила содержимое сумки на тумбочку. Хм, ничего не понимаю. Неужели?..

— Кошелек украли, — прошептала я.

Мы с Олей посмотрели друг другу в глаза и одновременно сказали:

— Я знаю, кто это сделал.

Вчера вечером в квартиру позвонили. Прошел всего час с того момента, как Женька с Денисом уехали в аэропорт. У меня даже мелькнула мысль, что у них что-то сорвалось и они вернулись. Я бросилась открывать дверь.

На пороге стоял мужик в строительном комбинезоне, заляпанном краской. На голове у него красовалась пилотка из газеты.

— В вашем подъезде начинается ремонт, — равнодушно сообщил мужик.

Я смутно вспомнила, что действительно видела на первом этаже деревянную стремянку, всю в краске, и старое ведро с побелкой.

— А я тут при чем? — так же равнодушно отозвалась я.

— У вас тут красить или как? — И маляр обвел взглядом предбанничек на две квартиры, особенно пристально задержавшись, как мне показалось, на коляске близнецов. — Если надо, то обеспечьте завтра доступ рабочим.

— Ой, даже не знаю, — растерялась я.

Мне, в принципе, до лампочки. Женьке, я думаю, тоже, поскольку эту квартиру они снимают. Но вот что скажут соседи?

Я позвонила в соседнюю дверь. Сначала раздался собачий лай, а потом дверь открыла женщина лет под сорок в банном халате и с полотенцем на голове.

— В вашем подъезде начинается ремонт, — повторил маляр.

— А я тут при чем? — раздраженно отозвалась соседка, отгоняя ногой собаку от двери. Породу мне рассмотреть не удалось.

Я решила внести в диалог некоторое разнообразие:

— Он хочет знать, надо ли красить в предбанничке.

— Так, значит, придется убирать отсюда вещи? И куда же я все это дену? — возмутилась женщина и обвела рукой велосипед и мешки с картошкой. — Между прочим, один мешок — ваш.

Наш? Очень кстати. Значит, картошку мне покупать не придется. Вот только заносить грязный мешок в квартиру мне совершенно не хочется. Опять же коляску некуда приткнуть, честное слово.

— Нет, у нас красить не надо, — решительно сказала женщина.

Я поддержала ее радостным кивком.