Мне с детьми пришлось освободить жилплощадь.

— Но это же несправедливо! — вскричал Макс. — По закону женщине после развода принадлежит половина совместно нажитого имущества. А ты должна была получить даже больше, ведь у тебя дети!

Тут я сообразила, что дала маху, и моя фантазия взяла новый виток:

— Понимаешь, на самом деле все имущество было записано на свекровь. Та еще штучка, надо тебе сказать, снега зимой не допросишься. Она никогда не верила, что мои дети — это ее внуки. Ну, то есть она считала, что я изменяю ее сыночку, хотя это, конечно, глупость несусветная. Вот свекровь и сказала: «Пусть лучше квартира достанется кришнаитам, чем этой…» А потом она прибавила несколько эпитетов, которые тебе знать совсем не обязательно.

Я выдавила из себя смешок, но Максим не поддержал моего веселья. И сочувствия в его взгляде заметно поубавилось. Похоже, мое вранье только подпитывало его чудовищную ревность.

— Существует экспертиза по признанию отцовства, почему ты ее не сделала? — холодно поинтересовался он.

Я обозлилась. Что такое? Почему я все время должна оправдываться в несуществующих грехах?

— Ты знаешь, мне детей кормить надо, по судам бегать времени нет, — сухо сказала я. — И вообще, давай сменим тему.

— Давай, — легко согласился Максим, но тут же тихо добавил: — Мне кажется, я бы никогда не бросил своих детей…

«Ты сначала хоть одного заведи», — хотела сказать я, но посмотрела в его глаза, и слова застряли в горле. Малахов явно не принадлежал к той категории мужчин, которые считают, что ребенок — это лишь досадное следствие порвавшегося презерватива. Если лечение Макса пройдет успешно и мне удастся вернуть Малахова в стан потенциальных отцов, его будущая супруга должна мне памятник поставить. Впрочем, не стоит обольщаться, люди на удивление неблагодарны…

Со всей этой суетой с детьми и расследованием я едва вспомнила, что сегодня у меня присутственный день в газете.

Не успела я войти в редакцию, как секретарь Любочка кинулась ко мне со скоростью спринтера.

— Ну наконец-то! — закричала она так, будто меня не было по меньшей мере месяц. — К тебе пришел посетитель.

И, понизив голос, девушка зашептала на ухо:

— По-моему, он сумасшедший. Бормочет что-то бессвязное, складывает цифры, спорит сам с собой. Может, охрану позвать?

Но мы не успели ничего предпринять, мужчина уже приблизился ко мне.

— Вы Лютикова? — строго спросил он.

— Да, — на всякий случай испугалась я.

Мужчина был далеко не молод, и жизнь, судя по его лицу, редко была к нему благосклонна.

— Вот! — Мужчина протянул какой-то плоский предмет. Больше всего он походил на обломок керамической плитки.