Так что я никогда не впишусь в большую журналистику, где способность много и красиво выпивать является почти профессиональной необходимостью.

Говорят, огуречный рассол помогает от похмелья. Но где его взять? Знала бы, что так надерусь, загодя припасла бы. А теперь одна мысль о том, чтобы тащиться в магазин, вызывает отчаянный протест всего организма. Нет, лучше поглубже зарыться в подушки и попытаться опять заснуть.

И тут затрещал телефон. Неужели у него всегда был такой омерзительно громкий звонок? Ужас. Не буду отвечать, просто не в состоянии. Я накрыла аппарат подушкой и повернулась на другой бок.

Но неведомый абонент не сдавался. Прошла уже, наверное, минута, а он все продолжал названивать. Такое может быть только в двух случаях: случилось что-то либо очень хорошее, либо очень плохое. Снимая трубку, я, естественно, надеялась на первый вариант. Но ждала второй.

— М-м-м… — Увы, это все, что мне удалось извлечь из себя.

— Привет, кума! — радостно сказал знакомый голос.

Мне очень нравится это слово — «кума». Теплое, родное, сказочное, из детства. И мне нравится быть кумой. Особенно если кумушка с другой стороны — это Женька. Ее оптимизму и стойкости может позавидовать любой. Пожалуй, она единственная из моих знакомых, кто, находясь в действительно стесненных обстоятельствах, никогда не жаловалась на жизнь. Судите сами: четверо детей, отсутствие собственного жилья, достаточно скромная зарплата у мужа и съемная двухкомнатная квартирка, за которую ежемесячно надо выкладывать кругленькую сумму из семейного бюджета. Не правда ли, убийственное сочетание? Я со всеми своими жизненными неурядицами даже рядом не стояла.

Впрочем, детки у Женьки замечательные. Старшей дочери Оле уже четырнадцать, она просто идеальный ребенок: послушная, аккуратная, отличница и красавица. Следующий по списку — третьеклассник Игорь, мальчик непоседливый и шкодливый, но с добрым сердцем. Младшие — двухлетние близнецы, крестной матерью одного из которых я и являюсь. Собственно, отсюда происходит наше с Женей кумовство.

— Как поживает Ларик? — задала я вопрос, уже ставший ритуальным. Я всегда первым делом интересуюсь своим крестником.

Здесь надо сделать одно лирическое отступление. Моего крестника зовут Илларион, а его брата — Макар. Что заставило родителей назвать ни в чем не повинных младенцев таким странным образом, остается для меня загадкой. Сами они ссылаются на каких-то прадедушек, проживших замечательную жизнь с подобными именами. А также на то, что Макар в переводе с древнегреческого означает «блаженный, счастливый», а Илларион — «веселый, радостный». Это, конечно, прекрасно. Но я даже боюсь себе представить, какие прозвища будут давать детям в школе.