Да, все же не зря я съездил, даже если теперь посадят в тюрьму, хоть знаю, что успел немало. Ведь все, что делал до сих пор, было только ради одной цели – изменить страну, сделать все, чтобы она осталась, а не рухнула, как там, где родился и жил я. Не желаю своим детям прожить девяностые, хватит того, что их как-то пережил я.

– Каковы силы русских, прибывших в Конго?

Меня допрашивали уже, наверное, часа три. Перед сходом с корабля надели на голову мешок, и я даже приблизительно не знаю, где нахожусь. Может, в Турции, а может, в Греции или Италии, хрен его разберет. Потом была машина, долгая поездка по довольно плохой дороге, и вот когда мешок сняли, я увидел, что нахожусь в какой-то камере, по-другому и не назовешь.

С первого же вопроса стало ясно, что интересуют англичан именно наши дела в Конго. О наркотиках не было сказано ни слова, как и думал, это был лишь предлог снять меня с судна. Говорили на русском, хотя я неплохо знаю английский. Кстати, враги, видимо, об этом не подозревают, так как допрос ведут двое и обсуждают мои ответы между собой не стесняясь. Не верят, но это понятно, я ж вру.

– Я понятия не имею, господа, сколько там и каких сил прибыло, видел корабли в порту, видел солдат, технику.

Я не военный, и никто меня в курс не вводил. – В своих ответах я не видел ничего плохого, смысла молчать и играть в партизана не было, захотят, заставят, один черт заговоришь, вот только будешь уже не совсем здоров. А мне это надо? Если бритты знают о моих связях с верхушкой СССР, тогда да, жопа, будут колоть жестко, а если нет, то еще побарахтаемся.

– Похоже, не врет, Джонни, посмотри на него, он никак не похож на солдата.

– Но он там был и много чего видел, а значит, будет полезен, – заключил второй, которого назвали Джоном.

Англичане были какими-то одинаковыми, прям как братья. Оба невысокие, рыжие, со светлыми глазами. На улице увидишь, обязательно пройдешь мимо и не обратишь внимания.

– Господа, можно мне что-нибудь поесть, забыл, когда пищу видел в последний раз. Даже арестованным положено питание… – закинул я удочку.

– Когда ответишь на наши вопросы, может, и получишь, – бросил все тот же Джонни, видимо, он из этих двоих старший.

– Он реально думает, что его в тюрьму привезли? – хмыкнул второй.

– Ты же видел, он даже не знает, где находится, ему предъявили наркоту, вот и думает, что взяли именно за нее.

– Пусть думает. Ты дашь ему поесть?

– Ага, сейчас сбегаю и приготовлю для него шашлык. – Слово шашлык англичанин произнес по-русски, и это было смешно. – Это же их главное блюдо!

– Шашлык, вы сказали шашлык? – сделал я вид, что понял только сказанное на русском. – О, господа, дайте хоть кусок хлеба и стакан воды, о шашлыке я и не мечтаю.

– Я же сказал, после допроса! – отрезал Джонни.