Скорее всего, товарищ Гречко тут замешан, а может, еще кто, пока не знаю. Тот еще царек, пободаться, думаю, придется.

– Эх, парень, пушной зверек придет к вам, когда моя жена позвонит кому надо, думаешь, не найдут?

– Да нужен ты кому, искать еще…

– На твоем месте я не был бы так уверен. Как ты думаешь, КГБ не сможет найти подконтрольного им человека?

– Иди свисти кому другому, КГБ его искать будет, – отмахнулся сержант, но насторожился. Сидя на полу, растирая ушибленную грудную клетку, он всем видом показывал, что сейчас отлежится и вломит мне. А вот боец, получивший в печень, поступает более разумно, очухался и делает вид, что его тут нет вовсе.

– Посмотрим, паря, посмотрим, – заключил я и направился к выходу.

На выходе меня не встречали, и то хорошо, но и свободно пройти к штабу части тоже не дали.

– Вы кто? Пропуск! – окликнули меня возле двухэтажного здания. Справа заходили два солдата… Стоп, один офицер.

– Я к другу, полковнику Захарчуку, не подскажешь, лейтенант, он у себя? – решил я играть внаглую. – А то бросил меня тут, по делам его кто-то увел, а теперь я найти его не могу.

– Пойдем, провожу, – кивнул лейтенант, поведясь на мою наглую ложь.

Едва зашел на КП, мне ловко завернули руки за спину, сопротивляться я не стал, да и не смог бы, солдаты вооружены, и я вновь оказался в положении пленного. На этот раз все вышло еще хуже. Нет, злобный полковник Захарчук не приказал по новой меня «вразумить», писателя Андреева тупо заперли в камеру. Еще бы в зиндан посадили, звери.

Дело дрянь, солдат я избил по простой причине, не хотел получать люлей от них, а вот дальше зарываться не стоило, будем ждать, во что все это выльется. Ну не служить же они меня притащили, ведь так? Командир части, да еще какой-то секретной, лично собирает уклонистов? Бред. Это игры какой-то умной личности, и пока непонятно, кого именно. Кто-то очень умный сумел отследить все телодвижения Шелепина и решил, что я какая-то важная фигура. Думаю, только общение с генсеком сыграло против меня, иначе взяли бы раньше. Против вояк я вроде ничего не выдвигал, следовательно, личных претензий ко мне быть не может.

Кормили хреново, за два дня был лишь ломоть черствого хлеба да банка непонятной тушенки, ну и воды во фляге дали, а больше и ничего. Никуда не водили, не допрашивали, тупо держали взаперти и все на этом. На третий день появился какой-то гражданский, это было видно не только по одежде, но и по манере держать себя. Военного сразу видно, выправка, жесты, речь, тут же взгляд хитрый, с прищуром, речь вкрадчивая, словно взвешивает каждое слово, при этом глазами меня так и сверлит. Это какая-то партийная шушера, ни с кем не спутаешь.

– Итак, молодой человек, кто же вы такой?

Первый вопрос заставил задуматься.