Сделал, как сказали, через несколько минут, поговорив с Катериной, вернулся в кабинет генсека и продолжил работу. Освободился только вечером, около восьми, но работу проделал капитальную. Генеральный секретарь и председатель КГБ все это время находились здесь же, работали.

– А ты молодец, усидчивый, – похвалил меня Семичастный.

– Когда книгу пишешь, еще и дольше бывает сидишь, как пойдет. Бывает, двенадцать-тринадцать часов пишешь, а потом встать не можешь, затекает все.

– Силен! – подытожил председатель.

– Саш, сейчас иди в гостиницу, тебя проводят, хватит на сегодня, завтра в девять подойди, хорошо?

– У вас если есть вопросы, можете сейчас спросить, а к утру я подготовлю ответы, если в моих силах, – предложил я.

– Вопросы щепетильные, секретность должна быть высокая, уж извини, но давай завтра, – закончил Шелепин.

Номер нам дали шикарный, да еще и ужин принесли, несмотря на то что девочки уже ужинали. Катя рассказала, как к ним, только что разместившимся в гостинице, постучали в дверь и предложили проехать. Представляю, как она испугалась.

– Долго тебя тут мучить будут?

– Не знаю, родная, видишь сама, вопросов накопилось, секретных, аж жуть берет, – объяснил я. – Да и привыкай, все же мы на государевой службе, а это не с восьми до пяти.

– Не расскажешь? – вопросительно поглядела на меня супруга, еще бы, ей тоже интересно.

– Нет, – покачал я головой.

Почти неделю пришлось буквально жить в Кремле, очень много вопросов для меня подготовили товарищи «заговорщики». Но я их прекрасно понимал, не все в стране, точнее в партии и правительстве, принимали их реформы как должное, начались подковерные игры, причем очень опасные. Зато за эту неделю мне многое успели сделать в квартире на Ленинском, выровняли и отштукатурили стены, побелили потолки, заменили полы и двери, покрасили окна. Катя ездила в какое-то секретное место выбирать кафель и обои, пока я работал, справилась. Вот же коммунисты, вот жуки, а обычным людям хрен такой выбор дадут. Короче, еще через неделю, так обещали, мы сможем въехать в «свою» новую квартиру. Меня не смущает тот факт, что она не наша, а государственная, напротив, надоест, или куда-то по работе надо будет переехать, легче будет ее оставить, ибо не своя.

– Андреев? – на лестничной площадке стояли аж четверо мужчин в военной форме.

Этот утренний визит застал меня врасплох, шесть утра всего, разбудили гады. Мы уже два дня живем в нашей квартире на Ленинском, кой-чего еще доделывают, мой кабинет на чердаке, например, но в основном все уже готово.

– А если скажу нет, дадите поспать? – буркнул я.

– Собирайся! – было мне ответом, и от толчка в дверь я отшатнулся внутрь. Приложил силу один из военных, что стоял ближе всего ко мне.

Не ожидая такой наглости, я как-то даже завис.