Я размышляла о мотивах Черного дракона, о ходе его мыслей и каждый раз убеждалась, что поступила правильно, сбежав от него. Я решила, что мне нужно забыть мужа и думать о беременности и будущих детях.

Сейчас я понимаю, что своими разговорами Анж помогал мне справиться с обидой и всячески подводил к мысли о том, что Арис в начале нашего знакомства и Арис сейчас – это два совершенно разных дракона. Демон рассказывал, как активно ведутся поиски в их мире, но я ничего не отвечала на это. Арис не сможет найти меня.

Наверное, спустя примерно месяц моей изоляции я позволила себе признаться, что немного скучаю по мужу. Я все еще злилась на него за тот аморальный поступок, но все равно вспоминала наши совместные вечера, ночи, обмен письмами и то, как рьяно Арис старался защитить меня от опасностей. Этого было не отнять. Я не могла признаться в этих мыслях Анжу, но часто, сидя на берегу или плавая на надувном кресле, я в подробностях вспоминала ссору с императором, когда Черный дракон пошел против всех и вся только для того, чтобы защитить меня. Мне доставляло несравненное удовольствие мысленно представлять его взбешенный голос, грозный рык и сверкающие яростью глаза.

Однажды я решилась спросить Анжа, зачем Арис так защищал меня, если до этого сам приказал напасть. По сути, они с императором совершили схожие поступки.

– Когда Арис приказывал напасть на тебя, он не воспринимал девочку Машу как живого человека, – раздумчиво сказал демон, смотря на море. Думаю, ему доставляло удовольствие купаться и греться на солнышке после стольких лет сидения в бункере. – Ты была для него вещью, которую он хотел заполучить для определенных целей. Со временем дракон привязался к тебе и стал воспринимать как девушку со своими мыслями, чувствами и желаниями. Ты обрела для него ценность, в первую очередь, как живой человек. Император покусился на эту ценность, за что и отхватил.

– Значит, теперь я для него живая? – грустно улыбнулась я. – Не вещь?

– Теперь он для тебя – вещь, – фыркнул Анж и встал, направившись к воде. Он скинул рубашку и нырнул с головой.

Несколько недель я варилась в своих мыслях и все отчетливее понимала, что хочу увидеть Ариса. Пусть не быть с ним вместе, но просто поговорить, спросить о том, что волновало меня. Я ругала себя, злилась и запрещала впредь думать об этом, воспринимая подобные мысли как предательство самой себя, но неизбежно возвращалась к мысли о встрече.

К тому же беременность влияла на мое эмоциональное состояние. Однажды вечером я ела пиццу с ананасом и неожиданно для себя расплакалась. Не было конкретной причины, я просто расплакалась навзрыд и не могла остановиться. Так же внезапно у меня случались приступы любви и жалости к Арису.