К ней пока еще никого не допускали, а присланные цветы отсылали в детское отделение, так как в интенсивную терапию вносить цветы запрещалось. Пейдж была рада, что до сих пор ей не пришлось сталкиваться с друзьями Алисон — это была бы для нее слишком тяжелая психологическая нагрузка. Еще звонил какой-то журналист, пожелавший задать ей несколько вопросов. Его имя Пейдж даже не стала записывать.

Некоторым друзьям Алисон она перезвонила, хотя это было невыносимо тяжело — снова и снова рассказывать о состоянии дочери или пересказывать всю историю матерям ребят.

Она даже подумывала, не поместить ли на автоответчике сообщение о текущем состоянии Алисон, но потом решила этого не делать — незачем пугать ребят, да и надежда пока слишком мала.

Наконец она пошла проведать Энди и нашла его плачущим в кровати. Он рассказывал Лиззи о несчастном случае, случившемся с Алисон, о том, что она выздоровеет, но пока еще спит, и на глазах у нее повязка, а голова распухла — это было своего рода резюме происшедшего, как Энди его представлял.

— Ну как ты, милый? — спросила Пейдж, садясь рядом.

Она была рада, что наконец могла побыть с сыном, но мальчик был слишком взволнован, а она практически не могла успокоить его.

Но по крайней мере она сможет провести ночь с ним дома. Однако ему нужны были и мать, и отец, так что хорошо, что Брэд дома. Хотя лично для Пейдж его присутствие было теперь еще одним испытанием.

— Почему вы с папой все время ссоритесь? — грустно спросил Энди. — Раньше вы никогда так не делали.

— Мы просто расстроены из-за Алли… Иногда и взрослые, когда им очень грустно или они обижены, не знают, как выразить это, поэтому они пристают друг к другу или ссорятся.

Извини, милый, мы не хотели огорчать тебя. — Она погладила сына по голове, стараясь успокоить его.

— Ты так придираешься к нему…

Не могла же она объяснить ему, что теперь все изменилось, папа больше не любит ее и что их семьи в общем-то больше нет. Она не могла и не собиралась ничего объяснять.

— Просто я очень устала в госпитале с Алисон, — сказала она.

— Но почему, ведь она просто спит? — Он ничего не понимал в происходящем. Все так усложнилось, а его любимые папа и мама вели себя так странно.

— Я очень волнуюсь за нее, точно так же, как за тебя, — улыбнулась она. Но он снова нахмурился:

— А папа? О нем ты волнуешься?

— Разумеется. Я забочусь обо всех вас. Это ведь моя работа. — Она улыбнулась и пошла наполнять ванну для него. Выкупав сына, она читала ему книгу. Мальчик пошел пожелать спокойной ночи отцу, но Брэд говорил с кем-то по телефону и только издали помахал ему рукой.

Брэда теперь раздражали не только Пейдж, но и Энди, и он уже жалел, что вернулся домой ужинать.