Я сама в состоянии дойти, – нахохлилась, когда он вышел за мной и собрался идти в подъёзд.

– За тобой следят. Видать, Имрану это действительно важно. Не будем разочаровывать дорогого брата, – и угрожающе добавил: – Здесь условия диктую я. Пошла вперёд.

За нами действительно наблюдали. Я увидела их лица в окне подъезда, поспешила опустить голову.

Парни в подъезде. Ну, конечно, как же я сразу не поняла? Где это видано, чтобы гопники, сосущие пивко по подъездам, да не пристали к идущей мимо девушке? Не то чтобы я была этим сильно разочарована, но ведь странно же, да? Да и я теперь далеко не та лохушка, что раньше.

Выгляжу весьма привлекательно.

Они стояли всё в той же позе, что и накануне вечером. Не удивлюсь, если и бутылки в их руках вчерашние. Вот засранцы! А я-то их за приличных алкашей приняла.

Шамаев провёл меня мимо них, держа за руку, вошёл в лифт. И как только дверь за нами закрылась, отпустил руку.

– Телефон свой мне дай.

Я достала трубку, разблокировала экран и ткнула ему в лицо.

Он пробежался глазами, кивнул. Запомнил, что ли?

Впервые за две недели я позволила себе расслабиться. Конечно, не так чтобы совсем и окончательно, но достаточно, чтобы отдохнуть и отойти от тяжёлых бандитских будней.

Измотали меня последние события, причём сильно.

Щедро наполнив ванну пенкой и разными благовониями, которыми здесь забиты все шкафчики – кто-то на славу постарался, оформляя для меня жилище – я залезла в воду и, откинувшись на гелевую подушку, закрыла глаза. Как же хорошо, блин… Мне так не хватало этого спокойствия и умиротворения.

Задремала. Провалилась в сладкую негу, и меня настиг до одури странный сон…

Чьи-то руки нежно огладили мою щеку, и я улыбнулась, открывая глаза.

На меня смотрел Булат. Карие глаза с более тёмными крапинками буравили меня пронзительным взглядом, а заострённые черты лица стали ещё грубее. Опаснее… Я даже задохнулась от этого взгляда.

Рука Шамаева сползли ниже, поглаживая шею и бьющуюся под кожей венку. А затем ещё ниже, чуть касаясь груди и замирая. Он не спрашивал разрешения, будто я его собственность. А я не могла воспротивиться его прикосновениям, потому что всё тело обратилось в камень. Гипсовое изваяние. Я чувствовала его прикосновения, словно всё происходило не во сне, а наяву, но всё же знала, что это марево.

Потому, наверное, и не сопротивлялась даже мысленно.

С моих губ сорвался стон, когда Булат улыбнулся и опустил руку ещё ниже, захватывая двумя пальцами твёрдый словно горошина сосок. Немного помял его, захватил всю грудь ладонью.

– Красивая сука, – а вот голос почему-то принадлежал Имрану. Как будто два человека соединились в одном, и теперь вместе меня пытали.

– Не… надо… – с огромным трудом я пошевелила губами, но он не услышал.