Его раздражали все эта показная скорбь. Ведь из всех, кто почтил память старика, процентов десять делали это искренне. Остальных смело можно отнести к категории шакалов: явились, чтобы позлорадствовать или из любопытства.

Но Вит молчал, поддерживая жену, и зорко следя за тем, чтобы никакая падла не рискнула сказать что-то обидное в адрес Рокси. Именно сейчас Вит понимал, что может голыми руками удавить любого, кто словом или делом обидит его малышку-жену.

А Рокси будто похудела еще больше, побледнела, стала похожей на тень. И черный цвет ей совсем не шел. Вит это видел. Его Рокси замечательно смотрелась в ярких платьях, сарафанах, блузках, а вот в черном балахоне - ужасно.

И в какой-то момент у Вита иссякло терпение.

— Прошу нас извинить! — громко произнес Витольд, мотнул Людвиг, распорядившись взять всех гостей на себя. — Жене необходим отдых.

Фраза была произнесена четко, тоном, не терпящим возражений, и никто их собравшихся не рискнул возразить. И голос мужа проник в сознание Рокси, задевая хрупкие струны в ее душе.

Девушка держалась ровно до тех пор, пока не оказалась в своей детской комнате. Вит не был здесь ни разу, но потом он непременно рассмотрит каждую мелочь из прошлой жизни его юной жены. Потом. А сейчас у него другие заботы.

— Мы можем уехать прямо сейчас, если ты хочешь, — заверил Вит, обхватил лицо Рокси ладонями.

А девушка не смогла сдержать слез. Прикрыла веки, а соленые дорожки все равно струились по ее щекам.

— Почему я не приехала к нему? Почему ... Я ведь могла... А не приехала. Не поговорила с ним! — шептала Рокси сквозь рыдания.

Витольд понимал, что ничего он поделать сейчас не может. Нужно просто ждать, когда боль притупится, когда Рокси смирится с потерей.

Мартынов обнял Рокси, устроил ее голову на своей груди, пытаясь согреть хрупкие плечи, на которые свалилась беда. Но даже он, великий и ужасный Витольд Аскольдович, был сейчас почти бессилен. Над временем он не имел власти, к сожалению.

— Все будет хорошо, малышка, — бормотал Вит, сел на край постели и устроил Рокси на своих коленях.

Девушка даже не противилась. Больше напоминала безвольную куклу. А Вит всерьез задумался, пригласить сюда врача, которого Людвиг уже притащил с собой на всякий случай.

А Рокси обхватила мужа за пояс и вжалась еще сильнее в крепкое тело. Она чувствовала себя беззащитной и крохотной совсем, а Вит воспринимался ею как гранитная и нерушимая скала. Девушке было легче вот так, находиться рядом с мужем и претворяться, что ничего не произошло, а с дедом все хорошо.

Но уговоры срабатывали плохо. Мысли вертелись вокруг дедушки, их последней с ним встречи, обидных и гневных слов, брошенных Роксаной на прощание.