Хищные птицы в парке тоже водятся, но они далеко. А если вдруг какая дурная птаха появится, не волнуйтесь, попасть в мишень в воздухе я смогу без проблем. Собью ещё на подлёте. Мы не подведём. — Он похлопал ладонью по стволу так, будто оружие было его напарником. — Здесь пули с капсулами мощного снотворного, даже гориллома уложит.

Какая-то тревожная мысль засела на подкорке, я попыталась её сформулировать, но в этот момент Ксандр воскликнул:

— О, смотрите, так мы уже добрались!

Из-за густых деревьев внезапно вынырнула очередная речка-граница, а за ней остров с очень симметричной, явно созданной гуманоидами горкой. Пока я разглядывала будущее место отдыха, школьный преподаватель подключил микрофон:

— Так, дети, кто устал и хочет размяться?

— Я-я-я… — донеслось со всех сторон.

Жара внезапно сменилась освежающей прохладой — водитель запарковал аэробус в тень. Оглушающие крики — относительной тишиной. Все покинули транспорт, но я остался сразу по нескольким причинам: во-первых, не хотелось выглядеть глупо, напарываясь на камни, о которых предупредил Ксандр, во-вторых, здесь лучше думалось… и «слышалось» тоже.

Зоопарки мне всегда нравились. В детстве я с удовольствием рассматривал диких животных, а сейчас лучшая возможность воспринимать их — это внимательно вслушиваться в бета-колебания. У всех живых существ они разные: чем крупнее мозг и разумнее существо, тем чётче волны. Так, у птиц бета-волны совсем мелкие, словно рябь на стоячей воде, а у львов, которых недавно мы проехали, волны густые и тяжёлые, фонящие ощутимым неудовольствием. Звери явно голодные, но не настолько, чтобы заинтересоваться шумным двухэтажным аэробусом. Были и лениво-любопытствующие бета-колебания носорогов, и совершенно индифферентные — жирафов, и много-много других…

Если бы в аэробусе собралось меньше школьников и они не заглушали общий ментальный фон, то за поездку я услышал бы существенно больше. Сейчас, в тишине и на расстоянии от всех, можно было внимательно перебирать чужие эмоции, разделять их на составляющие и надевать словно бусины на нить. И не только животных.

Усталость маленькой цваргини, которая, ко всему, споткнулась о камень и ударила мизинец.

Водитель буса с хронической ломотой в пояснице из-за сидячей профессии.

Довольный сытый мальчик и совсем мелкие бета-колебания, которые слышны словно шорох листьев на ветру…

Я хотел отвлечься и поискать что-то ещё, но шорох вдруг усилился, стал агрессивным, а мгновение спустя тёплые ровные колебания ребёнка резко завоняли страхом и болью.

Я сидела в тени искусственной горы, обмахивалась путеводителем по национальному парку и брызгала на себя водой. Примерно ту же позу занял Ксандр.