Нет, можно, конечно, похлопать ресничками и улыбнуться, но как правило, не-цварги не видят эти сигналы в упор и проходят мимо, а цварги презрительно морщатся и обходят за километр, мысленно ставя на женщину клеймо шлюхи. Добавить сюда, что девяносто процентов напыщенных представителей мужского пола искренне полагают, что женщина — это такая безвольная кукла, которая должна после первого же свидания радостно всё бросить — учебу, карьеру, друзей, родственников — и перебраться на чужую планету, вот и получаем картину маслом!

Агр-р-р! Да эльтонийки поставлены в ситуацию, когда чтобы не сделали и не сказали, о нас заведомо подумают плохо! Ну, мы живём… как умеем.

Вейлор крепко держал за запястье и стоял так близко, грудь каменная тёрлась о мою, бёдра прижимали к кухонной столешнице. Тёмно-лиловые губы кривились, будто я издевалась над ним, ноздри подрагивали, а глаза сияли словно умопомрачительное северное сияние.

«Кто ещё над кем издевается?»

Я уже стал забывать о замечании друга. Вначале я всё ещё сомневался, точно ли Габриэлла не аферистка, но за весь день от неё ни разу не пахло эмоциями зависти или злости, только сахарная вата, ваниль и шоколад с ликёром. Расслабился.

— Да вы просто боитесь успешных женщин, которые открыто говорят о своих желаниях! Привыкли к своим замороженным надменным клушам и гордячкам-недотрогам! Вот мы и мимикрируем как можем. Что-то мне подсказывает, что половина эльтониек-беллез на Цварге не из-за денег, а потому, что иначе сложно договориться с вашей упёртой мужской логикой, где мужчина непременно должен добиваться женщины, а иначе не канает.

— Боимся?! — Я хохотнул. — Что за чушь?! Да я никогда не боялся женщин.

— Ха! Да не ты ли испугался, когда я заявила об интиме по голосвязи?!

По ментальному фону пришла такая бета-волна праведного возмущения на грани с издевательским сочувствием, что это окончательно взбесило. Как можно врать так откровенно в лицо? Что за игра с двойным дном?! Когда она уже признается, зачем всё это затеяла? Очевидно же, что слепой цварг не может заинтересовать чистокровную красотку-эльтонийку…

К сладкому аромату Габриэллы добавилось что-то острое и пряное. И неожиданно гениальная, как на тот момент казалось, идея мне пришла в голову: я резко рванул девушку на себя, нашёл губами её рот и впился глубоким поцелуем. Одновременно схватил, сжал пальцами осиную талию, чтобы не убежала и не вырывалась… Но Габи, на удивление, не стала. Она сама подалась вперёд и принялась активно отвечать на поцелуй.

Не женщина — гейзер, играючи пробивающий пласты моей выдержки и спокойствия!

Запаха ликера стало больше, голова закружилась, в паху потяжелело.