Я многократно слышала о том, что муассанитовые горы на Цварге считаются Чудом Мира, но и представить себе не могла, что это настолько завораживающее зрелище! Мы поднялись высоко-высоко на пик в несколько километров над уровнем земли, и я стояла, держась за невысокую перегородку специально оборудованного выносного балкончика с прозрачным полом. Туристов на горе толпилось много, но таких отчаянных сорвиголов, кто бы рискнул выйти на этот балкончик, — только я и Вейлор.

Супруг спокойно стоял рядом и наслаждался бьющим в лицо свежим ветром, а я любовалась потрясающими видами. Перед нами раскинулся горный хребет, убегающий направо и налево за линию горизонта, внизу — фантастического кораллового оттенка озёра и пушистые деревья, которые с такой высоты кажутся мягким мхом, выше — ледники, а сияющие верхушки царапают ярко-синее небо и вспарывают стремительно летящие облака. Когда-то давно я видела картинку с прозрачным балкончиком на горе в путеводителе, но и вообразить себе не могла, что выпадет шанс побывать в таком месте. Я всегда обожала виды с высоты птичьего полёта, но никто из знакомых не поддерживал меня в этом хобби.

— А тебе не страшно? — внезапно спросила я, оборачиваясь к супругу.

— Ну… тут забор по пояс, ты же не видишь… Мало ли я тебя толкну или сам случайно упадешь? — уточнила, мгновенно почувствовав себя неловко, словно я жена-аферистка, которая тщательно продумывает план, как угрохать мужа-цварга и получить всё его состояние.

Но Вейлор лишь отрицательно покачал головой.

— Я знаю, что здесь всё рассчитывали архитекторы и ничего плохого не случится. Я стою рядом с тобой, чувствую, что тебе нравится, и готов пробыть столько, сколько захочется. А почему ты спрашиваешь?

— Да так… Моя лучшая подруга как-то заявила, что у меня адреналиновая зависимость, когда я предложила полетать на дельтаплане. Ей было страшно не то что подписаться на это мероприятие, а даже смотреть на планеристов с земли.

— У тебя нет никакой адреналиновой зависимости. — Цварг склонил голову к плечу, будто изучая меня. — Тебе нравится быть на этой площадке, в данный момент ты испытываешь искренний восторг, а страха ни грамма. Про таких гуманоидов у нас на Цварге говорят «родился в небе».

Я хмыкнула. Красивая фраза.

— Ты тоже, что ли, «родился в небе»?

— Нет. — Вейлор внезапно улыбнулся. — Страх высоты, темноты, тесноты и многие другие нерациональные страхи порождены глазами. А я слепой. У меня нет таких недостатков.

В зоопарке тоже было здорово. Я попросила сводить меня в павильон с тропическими бабочками. После того случая на лайнере ГХ-157 баттерфляриумы стали для меня особенным, почти волшебным местом.