Не настолько я слеп, чтобы парня не рассмотреть. На первый взгляд, да и на второй не было у Мили никакого повода прятаться от моих глаз. Готов поставить папин самолет, что вся чушь в ее голове. И вложил ее туда какой-нибудь прыщавый мудак с манией величия и привычкой самоутверждаться за счет девочек.

Милана напомнила о своем бойком нраве, дернувшись, чтобы освободиться и потребовала.

- Замри, детка, - потребовал я, отбросив шутки и включив серьёзный голос. - Или я спущусь в машину за веревками, чтобы сделать тебя покорной.

- Веревками ты сможешь меня связать, но покорной не сделаешь, - выпалила она.

Я решил не спорить. - Тем более, не будем тратить силы и время.

Наконец, я рассмотрел ее всю. Худенькая, но плавная. У нее не торчали ребра, как у некоторых моделей, с которыми я спал. Она была подтянутой и одновременно женственной. Я продолжал держать ее запястья сзади, но перехватил их одной рукой. Мили уронила голову и зажмурилась, чтобы не видеть, как я изучаю ее тело.

Я положил ладонь ей на живот и попросил: - Открой глаза, Мили. Она помотала головой. Кажется, больше уже из вредности, чем от страха.

Усмехнувшись, я погладил ее, запустил палец под резинку трусиков и очертил контур по низу живота. Жена дернулась и пискнула, но продолжала играть в слепую.

- Что тебя так пугает в собственном теле, Мили?

Я оставил ее трусики и повел пальцами вверх, надавливая чуть сильнее, чем при обычной ласке. Мили застонала. Ей это нравилось. Но она продолжала молчать как партизан.

Проложив губами дорожку поцелуев от ее ушка к плечу, я провел пальцами между грудей. И тут меня осенило:

- Разве что грудь маловата.

Мне так не показалось с первого взгляда, потому что именно такая грудь была идеальна для ее пропорций. Но сейчас я вцепился взглядом в ее сиськи и рассматривал их как подросток, при котором девочка впервые сняла лифчик. Инстинктивно я потерся членом о ее полку. Он напрягся еще сильнее. Хотя казалось, это уже невозможно. Черт, я же не кончу только от созерцания?

Мили всхлипнула, но я точно не собирался ее отпускать. Наоборот. Мне отчаянно захотелось убедить ее в собственном совершенстве. Но еще сильнее хотелось потрогать маленькие грудки с острыми сосками.

- Открой глаза, малыш. Пожалуйста, - попросил я со стоном, который в этот раз не показался мне проявлением слабости.

И Мили послушалась. Она распахнула глаза, заморгала часто, поморщилась.

- Ты красивая, девочка, - продолжал говорить я, целуя ее то в шею, то за ушком. - Что тебя так пугает?

Мой палец очертил контур соска. Я пока старался не форсировать события и ласкал ее легонько, чтобы раззадорить и подготовить. Планы на эту девочку у меня были глобальные. Но моя большая ладонь так круто смотрелась на ее груди, что сдерживаться становилось все труднее.