— Он жестом подозвал не решавшихся приблизиться к нам горничных, возвысил голос: — Полин и Минна займутся твоими вещами, дорогая, и принесут тебе обед. Я ненадолго отлучусь в управление. Увидимся вечером.

— А к лекарю тебе не надо? — спросила я тихо, когда он ко мне приблизился.

— Лекарь подождёт. — Он приобнял меня, лишь на пару мгновений, но и их оказалось достаточно, чтобы я напряглась и снова испытала страх Раннвей, смешанный с моим… не страхом. Каким-то другим чувством, которому я пока не могла подобрать название. Да и не пыталась. Как уже сказала: мне это не надо.

Ощутив тёплое прикосновение губ к виску, лёгкое и мимолётное, поспешила отстраниться, и взглядом дала понять дракону, что на такую игру на публику мы не договаривались.

Никаких поцелуев и объятий.

— В твоей кровати, — зачем-то ляпнула я и снова почувствовала горячее дыхание у виска.

Уловила смешинки в чуть хриплом голосе:

— Уверен, моя кровать тебе понравится. До встречи за ужином, дорогая.

Бросив на меня последний взгляд, Делагарди вернулся в машину. Вернер поспешил занять место водителя, а я осталась с неким Бальдером и двумя молоденькими горничными, удивлённо хлопающими глазами.

С Эдвиной бывало непросто, но я научился справляться с ребёнком, который незаметно, словно по волшебству, превратился в подростка. Уже почти девушку… Порой капризную, порой своенравную, но в то же время добрую и отзывчивую с теми, кого она любила. Яркая, смелая, иногда даже слишком — это точно было у неё от матери. Терес всегда была полной противоположностью Раннвей.

Я нахмурился, поймав себя на том, что снова думаю о фальшивой жене, вместо того чтобы сосредоточиться на насущной проблеме — отношениях Жени с девочкой.

Как же хотелось избежать «военных действий»…

Эдвина любила воевать. В основном с гувернантками, незаметно сменяющими друг друга. Прошлая ушла две недели назад, и ушла — это ещё мягко сказано! Сбежала, даже не попросив рекомендаций. Нынешняя, судя по настрою младшей Фармор, тоже долго не протянет. А значит, придётся снова озаботиться поисками воспитательницы и надеяться, что девочка не станет вести себя точно так же с Раннвей.

Вспомнив разыгравшуюся у меня на глазах отвратительную сцену, мрачно усмехнулся.

Стоит опасаться, что против Жени в ход пойдёт самая тяжёлая артиллерия. А ведь я действительно верил, что Эдвина обрадуется возвращению тёти. Наивный! Или слепой… Даже не предполагал, что её так сильно ранило исчезновение Раннвей четыре года назад.

Оставалось надеяться, что у моей «жёнушки» крепкие нервы и неисчерпаемое терпение.

К сожалению, капризы Эдвины были не единственной головной болью. Я был бы рад забыть об искажённом, который чуть не отправил меня на тот свет.