Одной рукой дракон удерживал вырывающегося Толя, казалось, не прикладывая к этому ни малейших усилий, а другой… Сердце испуганно ударилось в рёбра, когда я увидела, как аккуратные ногти лорда заостряются, становясь длинными, чёрными когтями, жутко изогнутыми и явно жутко опасными. В голос, до этого лишённый эмоциональной окраски, врывается глухое, почти звериное рычание:

— За нападение на представителя закона — тюрьма. За нападение на эйрэ — смерть. Кажется, ты растерял последние мозги в дешёвом пойле, которым от тебя разит!

Кастен дёрнулся, промычал нечто нечленораздельное. Он не видел когтей дракона, зато чувствовал, как в шею вжимается что-то острое. Надавит чуть сильнее — пустынный холл «Трёх лилий» придётся отмывать от лужи крови.

— Не надо! — Я почти скатилась по ступеням, не сбежала по лестнице — слетела и, едва не налетев на кофейный столик, на котором красовалась ваза с подвядшими цветами, подскочила к дракону. — Отпусти его! Он же не соображает!

Ноль эмоций. Ну хоть бы взгляд на меня поднял, что ли! Схватила Делагарди за руку в попытке оттащить от Кастена, но с таким же успехом могла бы пытаться сдвинуть Эйфелеву башню.

— Сейчас же его отпусти! Или я никуда с тобой не полечу!

Угроза подействовала. По крайней мере, я перестала быть для дракона предметом интерьера, который нет необходимости замечать.

— Ты мне угрожаешь, Раннвей? — от острых, как осколки битого стекла, ноток в его голосе я едва не шарахнулась. Потом вспомнила о Кастене и снова потянула палача за локоть.

Он медленно поднялся, сверля меня взглядом. По-драконьи хищным, по-звериному опасным. С трудом справилась с очередным порывом от него отпрыгнуть.

Хорошие такие порывы. Жаль, трудновыполнимые.

— То, что я вчера пошёл тебе навстречу, не означает, что я буду потакать любому твоему капризу.

— Спасение жизни — не каприз, — резко заметила я.

— Жизни пьянчуги? — Эндер попросту перешагнул через моего друга, чтобы встать ко мне вплотную.

Я уж было решила, что сейчас и мне к горлу приставят чудовищные когти, но когти исчезли, словно были лишь плодом моего воображения.

Сегодняшняя отвратительная сцена и правда была единственной на моей памяти. Кастен мог позволить себе кружку пива или бокал вина (точнее, дешёвого пойла, которое в Пограничье гордо им именовали), но никогда не терял голову.

И вот прошлой ночью потерял её из-за меня.

— Хочешь сказать, что он имел неосторожность напасть на дракона трезвым? — Делагарди вопросительно вскинул брови.

А у меня снова чуть зубы не заскрипели.

— Хочу сказать, что нам уже пора. Если не передумал меня использовать.

Черты лица дракона заострились, ноздри дрогнули, словно из них вот-вот должны были пойти клубы дыма.