В воздухе витал пряный запах благовоний, отовсюду слышался гомон. Людей действительно собралось много. Большинство сидели на скамьях, некоторые стояли в проходах, освещённых мистическим, будто потусторонним, огнём в каменных чашах. Они возвышались на пьедесталах, от самого входа до глубин зала, где в окружении всё того же бледного пламени лежал погибший коллега Делагарди.

— На драконьих свадьбах огонь или алый, или золотой. Эти цвета символизируют жизнь, — шепнула материализовавшаяся рядом Вильма. — А на последнем прощании только голубой — символ забвения, покоя.

Покоя, который я собиралась потревожить.

Заскользила внимательным взглядом по храму и чуть не нырнула под лавку, напоровшись на «мужа»-ультора. К счастью, тот был далеко от меня, да ещё и увлечённый разговором с какой-то пышнотелой матроной, а потому я решила повременить с приступом паники. Справившись с порывом мимикрировать под здешнюю мебель, осторожно двинулась вперёд, продолжая обводить взглядом собравшихся. Некоторые дамы так же, как и я, прятали лицо под вуалью.

— Видишь вдову? — спросила у своей спутницы.

В отличие от Вильмы я понятия не имела, которая из этих леди сегодня хоронила мужа.

— А вон она, голубушка! — С этими словами старушка бросилась к женщине в платье из чёрного бархата, окружённой целой дюжиной гостей.

Ну вот и как к ней приблизиться? Как озвучить своё предложение, когда рядом столько сочувствующих? Опустившись на край лавки, я стала терпеливо ждать и надеяться, что мне удастся подобраться к цели.

Интересно, церемония прощания уже прошла или только будет начинаться? Как долго продлится? А главное, как мне уединиться со вдовицей?!

— Это старший сын покойного, — вернувшись ко мне, указала Вильма на высокого темноволосого мужчину. — Было ещё двое сыновей, но оба умерли в младенчестве. А вон та девчушка — младшая дочь. Поздний и, как я слышала, горячо желанный ребёнок.

Оставшийся без отца по вине страшного существа.

Я с сожалением посмотрела на девочку лет десяти, понуро сидящую на лавке. Она точно отпадает. Не стану я бередить душу ребёнка, чтобы призвать покойника. К её старшему брату не стоит и соваться: по выражению лица видно, что даже слушать не станет, сразу выставит из храма.

Оставалась вдова, к которой надо было как-то подобраться.

— Хорошо бы поговорить с ней до начала церемонии, иначе придётся торчать здесь добрых два часа. — Вильма скучающе зевнула. Её, уже перешедшую рубеж, мало волновало людское горе. — Эти прощальные церемонии всегда такие нудные.

— Не могу же я просто взять к ней и подойти, — едва шевельнула я губами и бросила опасливый взгляд на Делагарди.

Тот уже закончил общаться с объёмистой дамой и теперь разговаривал с двумя мужчинами в таких же тёмных, как и у него, костюмах.